Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Аспер задумчиво остановился, прекратив хаотичное шатание. Неожиданная мысль казалась одновременно правильной и странной. Неужели всё это время он пытался установить контакт с тем, чего просто нет? Это не осколок какой-то фрески всем тут заправляет, а загадочная пустота, обладающая, похоже, какой-то слабой формой сознания.

Послал куда-то в никуда мысленный вопрос, что-то из разряда «Привет?», и тут же получил ответ. Утверждение. Пустота не говорила, он просто понял, что она признаёт его как своего хозяина. Поделился своей мыслью про отражение, и несколько томительных секунд, в течение которых на первый кусок плоти упал второй, собеседница молчала. Какой-то реакции не было, но вскоре что-то пришло. Это был кустарный слепок из эмоций, мыслей и образов, передающий фразу вроде «Почти понятно, сделаем».

Предположения Астерота подтвердило неожиданное движение рядом с ним. Пространство, подконтрольное пустоте, закрутилось в воронку, начало принимать разные формы. Метаморфозы оставались ему совершенно непонятными, казалось, каждую секунду просто происходило что-то случайное: появлялись новые грани, сносились углы, переставлялось что-то внутри воронки, которая понемногу расширялась. Это уже больше напоминало вращающийся цилиндр, и в нём что-то происходило, что-то, на что не получалось посмотреть.

Резкой болью прострелило указательный палец, и Аспер вернулся в реальный мир. С ужасом и неким отвращением он понял, что там по факту не осталось мяса, лишь какие-то обрывки мышц висели на костях. Это произошло из-за порвавшейся рядом с пальцем сферы: из небольшой дыры в контуре в Астерота вылетали скрученные в тугие жгуты эмоции. Гнев и ярость били наотмашь, срывали кожу и пытались ломать кости.

В это время камушек как будто стал чуть острее, впиваясь заточенной частью в мизинец. Перестановка, происходящая в подпространстве хранилища, отражалась и на его внешнем облике, немного меняя края артефакта. О меняющемся рисунке и говорить было нечего, потому что сейчас он перерисовывался так быстро, что одна его часть иногда несла в себе сразу три или четыре версии рисунка.

«Готово» — так можно было расшифровать новый образ от пустоты в камушке. На мгновение Астерот заглянул внутрь, увидел непонятное нагромождение каких-то дуг, кубов, сфер и прочих фигур, соединённых причудливо изгибающимися каналами, складывавшимися в причудливый рисунок. Это было похоже на какое-то плетение, вот только не получалось понять, какое. Как будто он видел нечто подобное, но… когда?

Поняв, что будет слишком долго разбираться в фигурках, созданных пустотой, просто молча кивнул, принимая работу, и пошёл пробовать. Пустота не просто сформировала какую-то странную конструкцию, она вместе с этим передала некую базовую информацию, как получившейся прелестью пользоваться. Они состояли из таких же слепленных воедино образов, не облачённых в слова указаний, скрепляемых в единое целое сознанием пустоты. И, что самое странное, Аспер понимал.

Сосредоточившись на артефакте, он призвал эту силу. Что-то хрустнуло, вниз полетела небольшая каменная крошка, ладонь обдало холодом, но он почувствовал, что идёт по правильному пути. В сознании проявился образ небольшого щита, и Аспер, руководствуясь интуицией и своим пониманием инструкций от пустоты, начал мысленно растягивать этот щит.

Это не было похоже ни на шаманизм, ни на плетения, ни на чистое Матерчатое колдовство. Это было что-то грубое, незнакомое, но при этом красивое, понятное и будто бы давно известное. Какая-то интуитивная магия, к которой достаточно было прикоснуться, чтобы её узнать. Чтобы ей управлять, нужно было всего лишь прикоснуться ещё раз.

Щит, которого не было на реальном плане, помогал. Боль, пронзавшая пальцы, отступала, стоило натянуть на них мысленную пелену, и пустота словно немного залечивала места, к которым через щит получала доступ.

Астерот давно потерял счёт времени, и, думаю, удивился бы, узнав, что с момента создания сферы прошло всего секунд двенадцать-пятнадцать. От работы с артефактом его восприятие немного исказилось, и для него шаман остановился, пока Аспер расхаживал внутри камушка. Но как только Астерот полностью вылез из подпространства, время пошло с нормальной скоростью.

И теперь Оскион открыл глаза, вспыхнув новой волной ярости на своего бывшего ученика, посмевшего не только поднять на него руку, но и дольше остальных выдерживать влияние разрушительной конструкции, простоты ради называемой «сферой». Поэтому шаман, преисполнившись злобы, вложил новую порцию эмоций, усиливая влияние.

К этому моменту уже вся ладонь оказалась под защитой артефакта, и Астерот решил опробовать «отражение». Сомневался, конечно, что всё сработает как надо, но оттачивать этот навык было некогда. Он послал пустоте короткое «Готовься!», вдохнул и на выдохе напряг щит. Пальцы задрожали, в среднем тихо хрустнула кость, и держащийся в сознании образ на пару секунд сверкнул в реальном мире. Сердце пропустило несколько ударов.

Сфера, светящаяся из-за сходящихся и расходящихся внутри неё жгутов эмоций, дёрнулась, и по её бокам протянулись трещины с рваными краями. Её содержимое попыталось вылететь, но Оскион удержал эмоции внутри усилием воли. Нахмурился даже из-за перенапряжения… Зря, потому что в следующую секунду щит сработал лучше, чем в этот раз. Пусть сейчас у Аспера хрустнуло уже больше костей, артефакт всё-таки выполнил свою задачу.

Щит зажегся вновь, по пальцам пробежала исцеляющая волна, вроде бы, ей даже удалось срастить перелом в среднем. Уходящая из Астерота боль вливалась в защитное поле, делая его ненамного, но крепче, и понемногу ощущения менялись. Сфера перестала ранить, осталось лишь непрерывное её давление, больше похожее на попытку удержать накренившийся шкаф — тяжело, не очень приятно, но выдержать можно. Теперь можно было её «отбить», что он и сделал.

Чуть отвёл руку, — Оскион, поглощённый собиранием эмоций в центре сферы, этого особо и не заметил, — и тут же ударил. Почувствовал, как легко поддалась рука Оска, погруженная в его же эмоции, с какой лёгкостью его кости складывались, а плоть слетала, подпитывая собой оказавшуюся плотоядной сферу, и надавил сильнее. Часть эмоций выливалась, неся стенам дома лишь разрушение, но Астерота судьба избушки волновала меньше, чем решивший его убить шаман. Поэтому, собрав свои душевные силы, он напрягся и ещё раз ударил сжатым несмотря на многочисленные переломы кулаком по сфере.

Трещины, появившиеся несколькими секундами раньше, дошли до противоположного конца, соединились в одну большую, которая в итоге стала разрывом. Вся та мощь, которую собрал в себе Оскион, вырвалась на него же. Шаман дёрнулся, его левая рука вылетела из хватки Аспера, головой Оск врезался в стену, выбив из доски россыпь щепок. Кожу на челюсти сорвало, по шее потекла кровь. Безжалостно переломанный во многих местах нос выглядел больше похожим на скомканную тряпицу.