Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

видел зверя более сильного и большого. Я хотел добыть его для своей невесты и бежал за ним пять дней. По голой земле, по моховым полям и даже по проклятой каменной дороге! Чтоб навсегда была стёрта с лица мира эта ненавистная тропа!

— И ты оказался здесь, — произнёс я. — Как ты прошёл ледяную крошку?

— Вместе с дождём из крови оленя, — хрипло рассмеялся старик. — Я почти догнал его! Всего шаг оставался, а потом меня окатило кровавым ливнем, будто сам владыка севера лишил жизни мою добычу. И с тех пор я пытаюсь уйти из этого проклятого места, но дорога неизменно возвращает меня назад.

— Давно? — поинтересовался я. От общения с этим человек складывалось странное ощущение нереальности происходящего. А ощущение неправильности становилось сильнее с каждой минутой.

— Целую жизнь, — хмыкнул в ответ Аярлык. — Я думал, что уже лет сто потратил на эти попытки. Но, судя по тому, что шкодник Эрмед уже стал пятнадцатым ханом Казани и привёл ко мне своего сына, времени за пределами Твердыни прошло гораздо больше.

— Тысячи лет… — немного удивлённо произнёс Бернхард и посмотрел на меня. — Как это может быть, господин? Он же обычный человек. Даже магии нет никакой! Как он мог прожить столько лет?

— Прожить? — удивлённо посмотрел я на генерала. — Ни один человек не может столько прожить, Бернхард. Охотник Аярлык умер ещё в тот момент, когда догнал свою добычу и коснулся морозной пелены. Думаю, если хорошо поискать, то мы сможем найти следы крови на камнях тропы.

— Я жив! — неожиданно сердито воскликнул старик, а потом с силой ударил себя кулаком в грудь. — Жив!!! Это просто из-за проклятия Твердыни я не могу выбраться отсюда!

— Что ты ешь? — грустно посмотрел я на древнего шамана. — И где спишь, Аярлык?

— Я не могу охотиться, как прежде, князь, — обеими руками, как величайшее сокровище, сжимая кожаный футляр, ответил старик. — Но беру плату за печать Твердыни. Обоза еды хватает надолго. Иногда даже до следующего визита нового верховного хана. Приходится экономить, но я не жалуюсь. А сплю я прямо у своего костра. Мне много не надо.

— Покажи мне остатки последнего обоза, Аярлык, — попросил я. — Я не трону твоё сокровище и ты сам это знаешь. Ты можешь не бояться меня.

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь, князь? — насмешливо ответил старик, но я видел, как добела сжались на футляре его руки. — Если тебе так интересно, то я покажу тебе всё, что хочешь увидеть.

С этими словами шаман поднялся и порывисто зашагал к вершине кратера. До гребня нужно было пройти метров семьдесят, а за ним начинался пологий склон, который мы не могли увидеть с другой стороны. И перед нами открылся вид на два десятка лежащих на земле волокуш, заполненных гниющими продуктами. Некоторые уже давно превратились в землю, а где-то ещё можно было понять, что именно притащили члены рода верховных ханов Казани в дар за защиту.

Наверное, это был какой-то особый ритуал в семье хана Эрмеда. Очередной наследник нагружал целую волокушу еды и припасов, а потом уходил в степь. Может даже кто-то из них не возвращался. Но те, кто приходил обратно, несли на теле печать Твердыни, а в памяти своей держали слова шамана.

— И ты всё это съел? — осматривая нетронутые волокуши, спросил я.

— Конечно! — будто не видя никакого противоречия, отозвался шаман. — Разве ты не видишь?

— Вижу, — даже не подумал спорить я. — Спасибо тебе, что дождался, Аярлык.

Бернхард уже хотел что-то спросить у меня, но не успел. Будто только и дожидался этих слов, древний шаман блаженно вздохнул и закрыл глаза. Я ощутил мощный всплеск свободной маны, и вся неправильность в образе старика наконец обрела понятные черты.

Скрытая от любого внешнего наблюдателя энергосистема Аярлыка начала стремительно разворачиваться, приобретая свою истинную форму. Со стуком упал на землю кожаный футляр, оказавшийся единственным реальным объектом в окружавшем нас пространстве.

Порыв ветра внезапно покачнул волокуши, и они начали рассыпаться хлопьями чёрной сажи. Будто свою форму подношения великих ханов держали исключительно за счёт внешней силы. Погас за нашими спинами костёр, а куча хлама, в которой шаман хранил свою главную ценность, растворилась в воздухе.

— Я не понимаю, господин, — признался Бернхард. — Что это было за существо?

— Человек, — ответил я, а потом поднял с земли кожаный футляр. — Просто человек, которому не повезло. А может повезло. Ведь он увидел много поколений своих потомков и точно знал, что они преуспели в жизни.

— Тогда почему он… — начал было генерал, но потом замолчал и продолжил говорить только полностью сформировав свою мысль. — Он пытался сбежать отсюда много лет, считал себя живым и каждое новое поколение ставил защиту на своих потомков. Для чего всё это? Какой смысл?

— Мир не терпит, когда кто-то ломает его законы, Бернхард, — неспешно шагая к центру долины, ответил я. — Чем сильнее воздействие, тем сильнее противодействие. Мои собратья так сильно хотели уничтожить любую память обо мне, что последовала реакция. Ты хоть раз слышал где-то легенды о нашей транспортной системе?

— Нет, господин, — честно ответил генерал. — Только пара упоминаний в сказаниях диких племён Азии о волшебной дороге богов, по которой вечно шагают армии сверкающих духов войны. Но там всё очень размыто. Будто кто-то со стороны просто видел высадку моего призрачного легиона.

— А она, между тем, уцелела, — произнёс я. — Несмотря ни на что. Пусть сейчас она в очень плохом состоянии, но нам повезло, что реакция мира превратилась в призрачного шамана Аярлыка. В одном месте сошлись разные силы, Бернхард. Силы мира встретились с глубинными остатками защиты моей цитадели, до которых не сумели добраться враги. Там оказались лишь жалкие ошмётки, в которых сохранился лишь главный приказ — защищать территорию. Вместе это дало призраку возможность ставить защиту на своих кровных родственников. Может даже кто-то из них попал сюда вообще случайно. Просто потому, что призрак инстинктивно пытался найти способ управления дорогой. Сейчас это уже не имеет значения.

— А что имеет, господин? — поняв, что мы остановились, начал осматриваться по сторонам Бернхард.

— Что ядро Зала Тысячи Дорог сумело восстановиться, — открыв футляр и достав из него