Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

засмеялся, потирая короткие некрасивые ручки. Судьба не могла так поступить с ним, когда Дракон был в одном шаге от полной победы. Больше не осталось никого, кто знал бы его в лицо как Главного в Лиге неравнодушных. Не было больше и самой Лиги.

— И всё равно это тебя не спасёт! — в два шага он отпрыгнул и, срывая одежду, выпустил внутреннего зверя наружу. — Тебе не справиться с огневой мощью Дракона.

«Ей и не нужно, на это есть я», — раздался в голове полный ярости чужой голос. И небо заволокло Тьмой, той самой, что несла с собой шелест перепончатых крыльев и громкий рёв летающих ящеров.

Нежданно-негаданно всё стало очень плохо. Хуже и быть не могло.

Глава 29

Дракон.

Я спускался всё ниже и ниже, пока не различил, что творится на поле. И понял, что не прогадал, когда обратился. В обличье Дракона мало манёвренности, мы уже давно не превращаемся ради сражений, это ушло в прошлое, разве что для устрашения друг друга.

Как Волкодлаки дерутся до первой крови, почитая, что в обращённом облике это выглядит наиболее красиво. И отдаёт дань почтения предкам. Но сейчас я об этом не думал.

Один из квадратов поля был окутан сиреневым дымом. В привычном облике я добрался сюда бы слишком поздно. Поэтому покружил над полем, всматриваясь в дым, и тот начал рассеиваться. Первое, что я заметил, — вспышка белого света, кроме того на поле уже находился другой Дракон.

Нащупав ментальный контакт, я услышал его намерения и испугался. Регина тоже была здесь. Наконец, я разглядел её: хрупкую, почти обнажённую, кутающуюся в какую-то линялую тряпку и пытающуюся отползти в траву, в безопасность.

В воздухе пахло жареным. Не надо быть опытным заклинателем, чтобы увидеть, что от этого места в разные стороны, как лучи от солнца, тянулись невидимые нити.

Это следы воздействия мощных и запретных заклинаний, часть их обрывалась, будто подпалившись. Надо продержаться полчаса-час, и сюда прибудет местный отряд охраны магического правопорядка.

К тому же вскорости сюда обещал добраться и Дазромак, только вот станет ли он рисковать своей жизнью ради ламии? Я не хотел об этом думать. Волкодлаку достаточно просто задержаться. И никто не станет корить его за заминку. Не знал, не сориентировался, прибежал на место преступления, но успел только зафиксировать смерть.

Дракон-противник взмыл вверх, он казался небольшим, юрким. Я где-то уже видел этот рисунок на спине. Расходящиеся круги, будто разорванные кольца, так хотелось порыться в памяти, чтобы вспомнить. Но сейчас было не до этого.

Воздух нагрелся, сгустился, и противник дохнул пламенем. Пока это был пробный удар, от которого я легко увернулся. Раньше мне бы доставила удовольствие подобная схватка, размять крылья, выпустить силу, напитать мир своей энергией, которая прорастёт в сочной траве, прольётся грозовым дождём и проплывёт по небу розово-закатными облаками, чтобы оросить землю за много миль до того места, где проявилась.

На этот раз огнём дохнул я, стараясь зацепить правое крыло противника. Боль будет сильной, рана не смертельной, а пустяковой для серьёзной схватки. Она заставит его опуститься и принять другое обличье.

Не слушилось.

Тот сделал выпад в сторону. Резко спикировав, зашёл с левого бока, стремясь оказаться выше. Нет, врёшь — не возьмёшь! Подняв голову, я в два хлопка крыльев оказался на его пути и заставил поменять направление полёта. Это помешает ему накопить огонь. Ему, но не мне.

Я снова выдохнул огонь. И снова, и снова, пока не почувствовал холод, сковывающий изнутри. Противник спланировал в сторону, потом поднырнул под моё брюхо.

Он явно был знаком с тактикой ведения ближнего боя не понаслышке, и всё же я угадал приём врага до того, как тот успел его завершить.

Перевернувшись в воздухе, я резко опустился, чуть коснувшись лапами его спины и зацепил когтями шею. Ерунда, царапина, неспособная даже вызвать ощутимую боль, только надрезать душу унижением.

Таким, какое он заставил испытывать Регину. А ещё ощущение беспомощности. О, я знал это чувство, но одно дело испытывать его самому, другое — видеть, как через него заставляют пройти другого. Близкого. Родного.

Я бы вступился за любую невинную особу, но помощь Регине вопреки логике ослабляла меня. Я всё время думала, как она там, очнулась ли, пришла ли в себя, плачет ли, глядя на небо, или тихо смотрит вверх, блуждая мыслями где-то далеко. Насколько сильно они успели ей навредить?

Я чуть сам не пропустил удар. Противник сделал разворот и приготовился дохнуть огнём. Сейчас, ещё пару минут изматывать его, а потом сделать так, чтобы удар пропал без толку, тогда я смогу хоть на мгновение снизиться и взглянуть вниз.

Жаль, что она не слышит мои мысли, что она не Сильфа, я бы сказал, что надо бежать, спасаться, что сейчас сюда приедет Дазромак, тогда можно будет считать, что всё кончено.

А впрочем, чем скорее я разделаюсь с врагом, тем быстрее смогу осмотреть Регину и убедиться, что всё в порядке. Метка дала бы знать, если это не так, и всё же я не был уверен. Потом, буду тревожиться потом.

Противник дохнул огнём, я зажмурился. Боль, она пришла скорее, чем я ожидал, и опалила шею горячим дыханием поражения. Я слышал, как тот, другой, самодовольно хмыкнул в моих мыслях, думая, что начал выигрывать. Боль прояснила память.

Я вспомнил узор на его спине, вспомнил Вильгемину, мы оба учились на одном курсе, только он предпочитал артефакторику и изучение истории Драконьего царства всем прочим предметам.

Вспомнил разговоры о свершившейся помолвке моей бывшей девушки. И это придало сил. Воистину, говорят, что самоуверенность Дракона десятикратно превосходит его мощь. Это верно. Он даже не заметил, что я подставился, и теперь был всецело поглощён тщеславным самовосхвалением.

Я слышал его голос в своей голове, чувствовал усилившийся ветер, поменявший направление и вдруг задувший с севера. Всё благоприятствовало удару. Всё.

Я развернулся и в три взмаха крыльев оказался почти нос к носу с врагом. В его глазах я прочёл удивление, он даже не успел испугаться, как я открыл пасть и выдохнул смерть ему в морду. Начал медленно снижаться, чтобы не испугать Регину. Обратное превращение занимает считаные мгновения.

Но даже их хватило, чтобы услышать грохот падающего тела. И ощутить запах смерти, навсегда впитавшийся в пыль дороги, ведущей в Кломмхольм. Институт неблагородных, которые сегодня одержали окончательную победу.

* * *

Мне снилась Фарф. Мы снова очутились в Лимбе, стояли напротив друг друга, взявшись за руки, и