Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

Не стану. Не потому, что совсем не интересно — еще как интересно, особенно сейчас, когда туда отправляются знакомые маги. Но если я когда-нибудь все-таки решусь пройти через дикую долину, то хочу сделать все по правилам, чтобы меня пустили в нее не потому, что я невеста Владыки, а потому, что достойна. И еще я хочу быть твердо уверена, что не подведу группу, с которой пойду.

Рассказ об обитателях долины и возможность увидеть некоторых из них в естественной среде через сеть специальных транслирующих артефактов значительно улучшили наше впечатление от экскурсии, продлившейся больше трех часов. А когда все вернулись, в столовой академии участников сборов ждал банкет.

Длинный, накрытый зеленой с золотистой вышивкой скатертью стол был щедро уставлен всевозможными блюдами. Элин и Райли заняли места в торцах, мы же вперемешку расселись по обеим сторонам этого чуда гастрономической щедрости. Даже меня эльфам удалось удивить разнообразием и вкусом блюд, что уж говорить об изголодавшихся на самостоятельно приготовляемой пище адептах.

Банкет был прощальным. Эльфам старого континента и людям предстояло сегодня вечером покинуть Мириндиэль, да и семьи многих эльфов этого континента жили не в столице. Я несколько удивилась тому, что юным магам не предложили остаться, но решила не поднимать эту тему здесь и сейчас. Прощались все друг с другом достаточно тепло. Рамину переобнимали абсолютно все, меня только наиболее решительные. Местные жители отправились кто сразу по домам, кто к городскому телепорту, остальных я проводила до дворцового портала, и только после их ухода отправилась к Тэлю в апартаменты. Жениха застала читающим в кресле какую-то книгу, судя по яркой обложке, художественную.

— Привет. Соскучился по мне?

— Ну, даже не знаю… — задумчиво глянул он на меня поверх страниц, после чего встал и, стремительно подойдя, сгреб в охапку. — Что за глупый вопрос? Конечно, я соскучился! Вы уже все?

— Да. А ты на сегодня все дела закончил?

— Все. Есть предложения?

— Пойдем на остров. Мне нужно с тобой поговорить.

— Хорошо, пойдем, — эльф открыл портал и, когда мы вышли у знакомого пруда с водопадом, продолжил: — Я тебя слушаю.

— Какой ты у меня серьезный, — улыбнулась я.

— Обычно, если тебе нужно со мной поговорить, да еще и на острове, то где-то возникли проблемы.

— Да? Не замечала. Но в этот раз проблем вроде бы нет, а на острове мне просто нравится.

— Так о чем ты хотела поговорить? — напомнил Тэль, усаживаясь на валун.

— О повелителях стихий. Как определить, является ли маг побратимом, я более-менее представляю, а можно ли как-то проверить, стал ли тот повелителем?

— Ничего не хочешь мне рассказать? — нахмурился эльф.

— Хочу и обязательно расскажу. Но давай ты сначала на мои вопросы ответишь.

— Обычно это понятно из самого наличия испытания стихии.

— А если все же есть сомнения?

Тэль на некоторое время задумался.

— Пожалуй, самым верным способом будет призыв порождения стихии. Это подвластно только повелителям.

— И как это делается?

— Сложно объяснить. Для этого сначала нужно почувствовать стихию так, будто это часть тебя самого, а потом подчинить своей воле и использовать, как пользуешься рукой или ногой. Поначалу это довольно сложно, как при упражнениях на координацию с разнонаправленными движениями, но чем больше повторяешь, тем легче контролировать стихию.

Теперь пришла моя очередь задуматься над сказанным. Тэль не торопил, терпеливо дожидаясь продолжения.

Контролировать, подчинить своей воле… Эти фразы вызывали у меня категорическое неприятие. Да и ветру подобное точно не понравилось бы, я это чувствовала. С тем, чтобы ощущать воздух частью себя, тоже была нестыковка. Я действительно чувствовала ветер не так, как раньше, но он был сам по себе — другом, а не рабом. Ветер всегда свободен, в этом его суть.

— А если я не хочу?

— Не хочешь чего? — потерял нить моих рассуждений жених.

— Не хочу принуждать стихию.

— Честно говоря, другого способа наверняка определить, является ли кто-то повелителем, я не знаю.

— Да я не об этом. Тэль, ты хотел бы, чтобы я была повелителем? Это ведь наверняка принесло бы какую-то пользу.

— Я хочу, чтобы ты стала Владычицей эльфов и мы прожили вместе долгую счастливую жизнь. Все остальное не важно, — жених подошел и обнял меня. — Рассказывай уже, почему тебя вдруг так заинтересовала эта тема.

И я рассказала. И про странности восприятия во время боя в Околесье, и про то, как обнимает меня ветер, и про странный танец с Кайденом на балу, и даже про то, как падала с огромной высоты без страха и сомнений. А под конец я даже сумела продемонстрировать, как поднимаюсь в воздух без летунца.

— Даже не знаю, что сказать, — вздохнул Тэль. — Это действительно похоже на удачно пройденное испытание, и одновременно не может им быть. Ты только еще начинаешь осваивать умения побратима, а ощущаешь стихию вообще довольно необычно. У Повелителей нет такого дистанцирования, но для более ранних стадий слишком яркое восприятие. И ты все время говоришь о ветре, а не о воздухе вообще.

— Ну и ладно, — улыбнулась я, теснее прижимаясь к эльфу. — Ты же сам говорил, что это не важно. Тэль, а зачем ты приказал хныта из гарнизона выгнать?

— Нажаловались-таки, — усмехнулся жених.

— Ничего они не жаловались! Просто я хотела сыром его угостить, а оказалось, что уже некого.

— А тебе не рассказали, что предшествовало этому моему приказу?

— Вроде бы он на кого-то напал. Но, может, тот сам его спровоцировал? На меня же хныт не бросался. Или это как раз из-за того, что я с ним общалась?

— Ты здесь абсолютно ни при чем, — заверил Владыка. — И он действительно бросился на посетителя. Если бы на месте того эльфа была Рамина, а напал не хныт, а, предположим, свирх, как бы ты поступила?

Я промолчала. Но Тэль и сам прекрасно понимал, что защитила бы малышку любым доступным способом.

— Всегда пытайся смотреть на ситуацию с разных сторон, — продолжил жених. — Согласен, этот хныт у них практически ручным стал, я же сам его видел, когда в гарнизон приходил. Но если и в этой ситуации сделаю послабление для него, неизвестно, кого еще они заведут. А что на уме у дикого зверя, пусть и такого симпатичного, как этот, не может знать никто. Между жизнью