Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

Всего год назад мы были абсолютно убеждены в том, что пампагнер — просто граница между обычным пространством и гипром, как выражаются уважаемые дальнодеи. И в результате получалась какая-то чушь... Если учитывать один фактор, то плотность пространства нулевая, а если другой — астрономическая! Чуть ли не плотность черной дыры... если, конечно, вообще допустимо говорить о какой-то плотности! Одновременно эти факторы существовать ну никак не могли, иначе рушилась вся математическая модель пампагнера. И вот, наконец, долгожданный выход из тупика — высказанная Витом идея плотностного пульсара, с легкостью объясняющая все возникшие несоответствия. Согласно гипотезе Петричева оба противоречащих друг другу фактора — просто сингулярные точки пульсации. Красиво и изящно! А главное, полностью подтверждено дифференцированием по области... вот здесь...

Самсон Нохимович порылся в груде своих бумаг и, наконец, выудил листок, сплошь покрытый целой кучей непонятных математических символов. После чего с удовольствием продемонстрировал его притихшей аудитории. Рассмотреть что-либо конкретное оказалось полностью невозможно. Однако увлеченного идеей докладчика такая мелочь совершенно не смутила.

— Казалось бы, — с азартом продолжил он, — в этой области нарушается размерность пространства! Правильно?.. — аудитория безмолвствовала. — Но покажите мне тут хотя бы одну узенькую областишку, где ничего не нарушается, и вам обеспечена Нобелевская премия! Итак... смею утверждать, что мы имеем дело с двойственным пространством. Вернее, с пульсацией спаренных пространств! Мгновенная трансформация одного пространства в другое с последующей мгновенной ретрансформацией.

Гинзбург говорил что-то еще столь же малопонятное, однако Камил вскоре перестал вслушиваться. Он быстро потерял нить рассуждений, пропуская слова ученого мимо сознания. Что-то о пространственной инверсии... спейс-генерации, когда пространство мгновенно меняет свою геометрию... выверты в исчезающе малые промежутки времени... пространственный прогиб, меняющий полярность... Много слов, и ни одного на обычном человеческом языке. Он насторожился только тогда, когда из уст ученого вновь прозвучало знакомое имя.

— И в заключение, — произнес Самсон Нохимович, — хотелось бы еще раз отметить вклад в науку присутствующего здесь Виталия Петричева. Помимо революционной идеи о сущности пампагнера им сделано поистине выдающееся открытие, которое мы так и назвали — «Энергетический или Пампагнерный щит Петричева». Если вкратце... этот самый «щит» прозволяет «проглатывать» мощные энергоимпульсы, возникающие в точке соударения массивных материальных тел, движущихся на субсветовых скоростях. На месте соударения появляются так называемые «пампагнерные вакуоли», в течение краткого времени претерпевающие целую серию трансформаций, в результате которых и возникают интересующие нас объекты. Таким образом, «щит Петричева» исчерпывающе объясняет генезис «обычных», хорошо всем известных пампагнеров... Спасибо за внимание.

— Благодарим за крайне интересный доклад, — немного севшим голосом произнес Петр Ольгердович. Вид у него был слегка обалдевший. — И все же... Что можно сказать конкретно по вопросу устойчивой навигации — как вы говорите? — в гипре? От ваших слов во многом будет зависеть судьба спасательной экспедиции.

— Разрешите мне, — внезапно произнес Виталий Петричев.

— Прошу, — генерал обвел взглядом слегка подуставшую аудиторию. — Только покороче, если можно.

Вит едва заметно усмехнулся. Одними уголками губ.

— Еще раз хочу поблагодарить уважаемого Самсона Нохимовича за крайне информативное введение в интересующую всех нас проблему, — сказал он. — Позволю себе лишь одно замечание: речь идет не о сдвоенном пространстве, а о пересечении многих пространств в объеме, ограниченном поверхностью Серой дыры. Согласно новой модели пампагнера так называемое гиперпространство — всего лишь частный случай, один из нескольких возможных, позволяющий осуществлять мгновенное перемещение на астрономические расстояния. Пампагнер — объект невероятно сложный и капризный, как бы странно это ни прозвучало. И остается лишь порадоваться за уважаемых дальнодеев... за то, что очередной гиперпространственный прыжок наугад заканчивается именно в нашем, нормальном пространстве, а не где-то еще. Например, там, где отсутствуют привычные нам измерения — длина, ширина и высота, а вместо них существует нечто совершенно невообразимое, как правило, плохо совместимое с жизнью в нашем понимании... Или там, где количество пространственных измерений больше трех... или меньше... Впрочем, насколько мне известно, далеко не все подобные прыжки заканчиваются для дальнодеев благополучно. Возможно, именно по этой причине.

Вит умолк и внимательно посмотрел на Камила. И только на него.

— Теория интересная, но довольно спорная, — неожиданно для себя произнес дальнодей. — И как же в нее вписывается тот факт, что ни одна из торад, отправляющихся на Дигею, не затерялась в пути? И то же самое в отношении маршрута на Новастру.

— Все очень просто, — с довольным видом произнес Вит. Словно ожидал подобного вопроса и заранее заготовил убедительный ответ. — Как я уже сказал, пампагнер — объект сложный. Полагаю, не слишком вас удивлю, если скажу, что где-то в его недрах существует нечто вроде системы управления, подчиняющейся тем самым кодам активации, которые мы так усиленно ищем. Не спрашивайте, где, я все равно не знаю. А также имеется весьма объемное хранилище памяти, где намертво зафиксированы самые устоявшиеся маршруты: Земля-Новастра, Земля-Дигея, Дигея-Новастра... возможно, Новастра-Альфа Центавра, возле которой находятся космические верфи грагалов. Что-то вроде заводской прошивки в памяти компьютера. Только так можно объяснить их быстрое обнаружение и устойчивую эксплуатацию. Остальное — на волю случая. Кстати, после каждого удачного тревера новый маршрут закрепляется во временной памяти, за счет чего становится возможным его повторение.

— И все-таки, — произнес Попович, — давайте ближе к делу. Теории теориями, но как быть с проблемой навигации?

— Да, конечно, — сказал Вит. — Скажу сразу — общего решения задачи пока нет, вернее, я его просто не знаю. Однако импульс активации для перемещения в окрестности Регула рассчитать удалось. Так что препятствий для осуществления спасательной операции я не вижу.

Наступила мертвая тишина. Никто не мог поверить в то, что больше не существует проблемы, еще недавно представлявшейся абсолютно неразрешимой.

— Э-э... — произнес Петр Ольгердович. — Не скрою... весьма неожиданно. Вы уверены в том, что не ошиблись, и наши спасатели не попадут туда, откуда, по вашим же словам, не возвращаются?

— Абсолютно.

— Хм... — Попович недоверчиво разглядывал крайне самоуверенного субъекта. — Что ж, ваша убежденность похвальна, но... Может быть, кто-нибудь желает высказаться?

— Разрешите мне, — руководитель исследовательской группы комплекса «Дарк Стар» нетерпеливо поглядывал на генерала. Чувствовалось, что если ему не дадут слова, он возьмет его сам.

— Мы вас слушаем, Самсон Нохимович, — с едва заметным вздохом произнес генерал.

— Спасибо, — Гинзбург потер пальцем переносицу, словно собираясь с мыслями. — Хочу заметить, что Виталий Леонидович — совершенно уникальный... я бы даже сказал, выдающийся физик-теоретик нашего времени. Благодаря его поистине революционным идеям мы всего лишь за считанные дни продвинулись в понимании природы пампагнера так, как никогда прежде. А открытие «щита Петричева» вообще можно поставить в один ряд с работами Калантарова и Фролова. Вот так-то... утверждаю со всей ответственностью. Я это к чему?.. Если