Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

на него сверху вниз не понимая того нового выражения, с которым он смотрел на меня, а он молча слегка притянул меня к себе заставив сделать всего один шаг и ткнулся головой мне в плечо, прижался щекой и осторожно отведя пальцем тонкую лямку майки поцеловал чуть ниже ключицы. Шок, который я пережила в это мгновенье не сравнится ни с чем, даже попав в другой мир я была спокойнее

— Тебе нужна сила? — как можно спокойнее произнесла я, не зная радоваться или плакать, головой понимала, что Рай рано или поздно уйдет из моей жизни, но бедное сердце не хотело с этим мириться. Поделиться с ним силой, чтож, думаю и в этом мире я смогу, но как трудно сделать шаг назад…

— Нет, сила мне не нужна, — не поднимая головы ответил он, а руки медленно поднимались вдоль тела, сквозь тонкую ткань лаская тело и оно так легко поддавалось этой нехитрой ласке, позволяя стадам мурашек пробежать вдоль позвоночника и пропасть где-то в районе копчика, а мелким волоскам на руках встать дыбом. Его руки все более властно исследовали мое тело, будто в первый раз — знакомясь, пробегая твердыми пальцами от плеча к локтю и оттуда спускаясь к запястьям, лаская и щекотя. И все это не поднимая взгляда, но стоило мне шевельнуться отстраняясь, как сильные руки дернули меня на себя не ожидая подобного подвоха я не устояла на ногах, но он подхватил в падении и рывком прижал к себе и вот тогда я заглянула в его глаза, глаза полные бешенства, точнее не так — полные бешеного желания, не по требованию долга, как в первый раз, не под влиянием выпитого и пережитого, сейчас он хотел меня и магия — о сейчас я ее почти видела, плескалась вокруг него радужными всполохами, гремела грозой и омывала озоном, граф Альменорай Седьмой горел от желания, полыхал грозовым фронтом и зажигал во мне ответный огонь. Оказавшись в его руках, я на мгновение застыла, ожидая жестких объятий, но Рай лишь с рыком прижал к себе и вместе со мной на руках направился в комнату. А я, я не возражала, понимая, что это прощание, то самое которого я боялась и сейчас просто отдавалась его рукам, которые вдруг стали непривычно ласковыми, изучающими, такими какими должны быть руки мужчины, мужчины, который хочет свою женщину, а не который насилует жертву пусть даже и добровольно ему отдающуюся.

Его руки рвано задрали майку и мгновенно сдернули ее, но тут же испуганно замерли ожидая реакции, а потом убедившись, что возражений не будет уже не стесняясь сорвали домашние штаны и замерли рассматривая кружевное белье, осторожно касаясь краев пальцами, поглаживая бугорочки сосков в кружевах, все так же не глядя в лицо и спрятав выражение своего в ложбинке между грудей. Лишь рваное дыхание выдавало напряжение мужчины, да напряженные узлы мышц, что перекатывались под рубашкой.

— Рай, — едва слышно выдохнула я глядя в склоненную макушку и он поднял голову, медленно, неуверенно с трудом поднимая взгляд и наконец его расширенные зрачки оказались на уровне моих глаз и я утонула в океане желания, что плескался в них. Меня накрыло цунами чувственного восторга и в это время он неуверенно потянулся к моим губам осторожно пробуя их на вкус, осознавая, смакуя ощущения своего первого здесь, неумелого поцелуя, мои губы приоткрылись пропуская его язык, кончиком своего лаская напряженные губы, заставляя их открыться, смягчится, почувствовать удовольствие. Мои руки неторопливо исследовали его спину, лаская каждую напряженную мышцу. Откинув не нужный бюстгальтер я прижалась обнаженной грудью к его и оказалась спелената его руками, прижата к его телу настолько крепко, что была не в состоянии даже пошевелиться, но легкий поцелуй в основание шеи и вот он уже сдирает с себя остатки одежды и целует, рвано и больно, но так чувственно, что забываешь об отметинах, что оставляют его жесткие губы на нежной коже груди, шеи, заставляя подставлять под эти губы все тело, не заботясь о стыде, отдавая такие же жаркие поцелуи и выгибаясь навстречу мужскому естествуне заботясь о сдержанности, хрипло сквозь спазмы желания выдыхая его имя.

— Рай…

Ноги обнимают напряженные ягодицы и мужское естество резко вонзается в плоть и глаза, до того полусомкнутые от ласки, вдруг так же резко открываются чтоб поймать настороженный, полный болезненного вопроса взгляд, но сейчас не до слов, не до загадок в плещущемся море взглядов, сейчас тела слились воедино и начат древний танец, где нет победителей и побежденных, а лишь таинство душ и тел. Нарастающий восторг, предрешенная разрядка и больше нет сил сдерживать волну заполняющую меня внутри, вместе с оглушающим оргазмом, вырывается не поддающийся контролю столп силы, я вижу ее свечение, чувствую, как она входит в его тело и он содрогается в собственном извержении, вбиваясь последними судорогами в мое тело и так и не выпуская из рук без сил падает на постель.

— И все-таки ты кашасера, — его глаза лучатся восторгом, а мне, мне становится холодно в его горячих объятиях, я вздрагиваю, а он крепче прижимая меня к груди шепчет на грани слышимости, — моя кашасера… — и почему-то от этих слов вдруг становится тепло и плевать на смысл его слов, других он не знает, тепло его голоса, крепость объятий говорит сама за себя.

Высвободившись из кольца его рук, я нетвердым шагом направилась в душ, изо всех сил стараясь не разреветься у него на глазах. Он кивнул на тшер на руке.

— Мне проще под воду, — едва улыбнулась я и поспешила в ванную комнату, а там дала волю слезам, точнее они уже не спрашивали разрешения и текли по щекам, скатываясь солеными каплями на обнаженную грудь, каплями соли по открытой ране моего несчастного сердца. Теплая вода стекала по спине, а я, опершись лбом о холодный кафель, стояла под струями воды глядя перед собой невидящими глазами. В какой момент он вошел я не скажу, не слышала, но вдруг всем естеством ощутила его позади себя и подняла голову давая воде смыть следы слез. Почувствовала его руки, разворачивающие меня лицом, пальцы очертили овал лица, скользнули по мокрым скулам опустились на грудь катая между пальцами горошинки сосков, пробуждая и так не успевшую уснуть чувственность. Я смотрела на его мужское достоинство, что на глазах превращалось из дохлого червяка в готовое к бою копье, моя рука потянулась к нему