"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Письмо Насте после перечитывания походило на служебную записку, только без исходящего номера.

Переписывать не стал. За полтора года я разучился писать иначе, и делать вид, что не разучился, было бы враньём, а врать ей я не начинал.

Оба письма я сдал перед закрытием полевой почты.

Полевая почта в тот день работала как сумасшедшая: очередь стояла от стола до двери, и в очереди стояли молча, и это была самая молчаливая очередь, какую я видел за всю войну.

Следующий инспектор нашёл меня уже во дворе.

Он был с моей тетрадью, и в тетради у него торчали две закладки — травинки: бумаги под рукой не нашлось.

— Вы её всю прочитали? — спросил я.

— Второй раз читаю.

— Зачем второй?

— Первый раз читал, что там написано, — сказал он. — Второй читаю, в каком порядке.

— Тут в двух местах не хватает чисел, — сказал он.

— Где?

Он показал. Чисел действительно не хватало.

— Проставите?

— Не проставлю, — сказал я. — Я их не помню. Если проставлю по памяти, вы через год будете на них ссылаться.

— И что делать?

— Напишите, что чисел нет.

Он подумал и написал, что чисел нет.

— Тетрадь вам оставить? — спросил я.

— Оставьте.

— Она моя.

— Тогда не оставляйте, — сказал он. — Мне и листа хватит. Своё я заведу.

— Вы когда едете? — спросил он.

— Как отпустят.

— А куда?

— Домой, — сказал я.

Он кивнул и спросил, где у нас берут воду.

Глава 30

«Высота памяти»

Осенью меня вызвали в Москву на четыре дня, и три из них ушли на то, ради чего вызывали, а четвёртый — на перевод.

Про перевод мне сказали ещё летом и сказали неопределённо: будет, когда дойдёт очередь. Очередь дошла.

Комната была маленькая, в конце коридора, с одним столом и двумя стульями, и в ней было холодно, потому что топить начали позже, чем стало холодно.

Ждал я в коридоре сорок минут. В коридоре сидели ещё двое, и оба ждали не меня и не переводчика, и оба за сорок минут не сказали ни слова.

Переводчик оказался немолодой, штатский, с той усталостью, которая бывает у людей, читающих чужое с утра до вечера много лет подряд.

— Вы Соколов?

— Я.

— Распишитесь в получении.

Я расписался.

— Читать будете здесь. Папка у вас.

— Перевод полный?

— Полный. От первой страницы до последней.

— Вы сами переводили?

— Сам, — сказал он. — Если одно слово покажется неточным, спрашивайте.

Он положил передо мной папку и сел напротив, к своим бумагам.

— Я тут буду. Мне тут работать.

Я стал читать.

Я читал с первой страницы, хотя мне хотелось начать с середины и хотя я знал, где эта середина находится.

Первые страницы были не про нас.

Там было про машины, про погоду, про людей, которых я не знал и знать не мог, и всё это было написано коротко, деловито, теми фразами, какими человек пишет для себя.

На второй странице он писал про то, как чинят у нас и как чинят у них, и писал без превосходства, с интересом. Один раз он написал, что не понимает, как при таком снабжении вообще что-то летает.

Это была единственная фраза на все сорок одну страницу, где он чему-то удивился.

Потом пошли наблюдения.

Он смотрел, как мы летаем.

Он смотрел на это долго и записывал то же, что записывал бы всякий, кто занимается своим делом: как строятся, как держатся, кто идёт первым и как это видно снаружи.

К четвёртой странице у него появилась мысль, и мысль эта была не новая: он писал, что в группе всё держится на одном человеке и что этого человека видно.

Дальше он писал, как его видно.

Он перечислял признаки. Признаков было восемь.

Шесть из восьми были про то, как ведущий держит место в строю. Седьмой — про то, что ведущий раньше других начинает разворот. Восьмой — про то, что на него смотрят.

Все восемь были верные. Я их знал, и знал не по бумаге: я всю войну старался не быть таким, каким он тут написал, и научил этому стольких, скольких успел.

Потом он писал, что делать с этим человеком.

Тут я читал медленно, потому что тут было о том, как убивали людей, которых я знал, и написано это было без всякой злобы, ровно, как пишут про работу.

Потом было четвёртое декабря сорок первого года.

Про этот день там стояло меньше, чем я ждал.

Он писал, что сделал всё правильно, что после нескольких атак взял ведущего, что видел, как тот пошёл вниз, и что после этого группа должна была рассыпаться.

Группа не рассыпалась.

Дальше на полстраницы шло описание того, что он видел: как группа продолжала работать, как она ушла