Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

не доводилось мечтать даже в самом страшном сне. Она повернулась к старшему детективу и взволнованно запричитала: — Мы не — ястреб! У нас другое дело! Нам надо ловить убийца вампира! Правда ведь?!

— Но идея-то ваша, — он невозмутимо поковырялся мизинцем в ухе и подул на палец. Его чувство юмора было абсолютно во вкусе Белладонны: тонкое, ироничное, далеко не всем понятное. Эрвин Грос выходил из той породы людей, что шутили с серьёзным выражением лица, чем смущали всех вокруг.

— Нет, я не иметь к ней никакого от!.. — договорить ей не дала ладонь Марселя, грубо заткнувшая крикливый рот.

— Она с перепугу начинает нести всякую чушь, — лаконично объяснил он, а потом наклонился к уху Валери и что-то сердито зашептал.

Белладонна шокировано смотрела на то, как её брат прикасался по собственному желанию к оборотню и не верила своим глазам. У неё произошёл не какой-нибудь классический разрыв шаблона — тот больше месяца ей беспощадно рвал в клочья Рикард. Нет, у неё вероятнее мир с ног на голову перевернулся.

Марсель не просто ненавидел другие виды, он элементарно не знал, что к ним можно испытывать что-то помимо отрицательных эмоций.

Ей, как и многим другим вампирам, на протяжении многих лет внушалась идея, что оборотни — их главные враги. Но опыт человеческой жизни смягчал градус негатива. И поэтому наиболее адекватные особи понимали искусственность навязываемых чувств. Видели, где и как их сталкивали лбами для поддержания уровня межвидовой агрессии, выгодной с экономической точки зрения.

Однако Марсель не имел никакого человеческого опыта — его ненависть к оборотням была взращена с нуля. По идее даже мысль о том, чтобы дотронуться до оборотня, должна вызывать у него нестерпимое чувство отвращения. Притом самое невинное касание, где кончик пальца едва задевает чужого предплечья. Он же прижимал целую ладонь ко рту Валери, ещё и грудью едва не прильнул к её спине, пока завис губами напротив уха.

— Я же говорил, что между ними что-то странное происходит, — внезапный шёпот напарника опалил висок Белладонны. — Не только твой братец чудит, но и малая ведёт себя нестандартно. Глянь, как спокойно даёт заткнуть себе рот… в другой раз она ему руку по локоть откусила бы.

— Какая-то бессмыслица…

— Вот-вот, и я о том же.

Начальство не стало далеко заходить в своих забавах над подчинёнными и успокоили Валери, пообещав не нагружать её занудной работой, заключающейся в монотонной фильтрации информации. И не потому, что это было для неё смерти подобно, а целях грамотной реализации кадров.

Бессмысленно заставлять пересчитывать рисовые зёрна того, кто через десять минут кропотливого труда попытается разнести полздания в состоянии аффекта. Логичнее источник неуёмной энергии отправить бегать наперегонки с машиной наркокурьера. Выгоды для всех выходило значительно больше.

В результате короткого обмена мнений капитан Бак определил в помощники Фабиана стажёров из своей ястребиной группы. Рикард неплохо справлялся с типовой работой, если руководство по-военному чётко озвучивало техническое задание, в иных случаях он предпочитал пародировать предметы мебели или сливаться с окружающей средой. И, как ни странно, этим её совершенно не раздражал. Чем дольше Белладонна с ним работала, тем яснее понимала, что излишне инициативные мужчины вызывали у неё гораздо больше головной боли, нежели вот такие — в целом не особо деятельные, но локально послушно исполнительные.

Устроившись в скрюченной позе на краю кресла у компьютера, Фабиан настраивал, чтобы на огромном экране в конференц-зале картинка выходила одновременно с двух системных блоков, и параллельно умудрялся трещать без умолку:

— …но это всё мелочи жизни. Итак, мои братья и сёстры по несчастью, начнём с протоколирования никому не нужной аппаратной информации. Сейчас я буду зачитывать всякую муть, которую вам нужно будет подробно записывать. Зачем? Затем что по дебильной инструкции так положено. Можно подумать, типа в будущем отыщется креативный олух, что горячо заинтересуется комплектацией компа убитого.

— В этом вопросе вы пристрастны, Фабиан, — не согласилась с ним Белладонна. — Алгоритм осмотра и процедуру протоколирования придумали, потому как изначально никому не известно, что именно пригодится для расследования. Разумнее отнестись к первичному осмотру с неким педантизмом, чем проводить повторную экспертизу, если потом выяснится, что корень зла спрятался в незначительной, на ваш взгляд, мелочи.

— Складно стелишь, но за семь лет, что я работаю в полиции, ещё ни одно дело не было раскрыто благодаря инфе о серийном номере процика. — Он снял боковую стенку на системном блоке и заглянул внутрь. — Так, тут у нас три корпусных кулера и водянка на видюхе. Два винчестера старенького форм-фактора и один малого объёма, видимо, под систему… три плашки оперативки… ничего необычного не вижу. Никаких подозрительных паянных на коленке микросхем или дистанционных передатчиков данных. Скукота…

Какое-то время они потратили на описание комплектующих как внешнего содержания, так и внутреннего — программного. Она писала о загадочных операционных системах и утилитах без малейшего понимания, о чём шла речь. Банально строчила текст под диктовку Фабиана, расстроенного рутинностью процесса.

— Сетевая карта интегрирована в мать, поэтому пиши номер и серию материнской платы, — он выделил курсором мыши длинное название, оканчивающиеся буквами вперемежку с цифрами. Открыл чёрно-белую программу, написал короткую команду, снова выделил строчку, где указывался «физический адрес» из двенадцати символов, и с явственной ленцой в голосе пояснил: — Все сетевые карты обладают уникальным адресом, по которому интернет-провайдеры идентифицируют своих пользователей.

— Я кое-что слышал краем уха об интернет-протоколах, — между делом ненавязчиво заговорил бездельничающий на соседнем стуле Рикард. — Правда, что одарённые программисты могут вычислить по этим странным «адресам» из случайных цифр реальное местоположение того, кто пользуется компьютером? Имею в виду нормальный адрес: страну, город.

— Нет, конечно! — мгновенно пришёл в негодование Фабиан. — Для такой ерунды не нужно быть никаким одарённым! Кто бы ни сказал тебе этот бред собачий, знай, что фигов знаток дребедень сморозил, — крайне эмоционально оттарабанил он и вдруг завис. Как-то смущённо посмотрел на Рикарда и неловко пояснил: — Собачий — не в смысле, что псы плохи, поэтому их можно использовать в качестве оскорбления, а это типа устойчивое выражение… эвфемизм или фразеологизм, или что-то в этом духе. Я не шарю. Короче, не дуйся, пупсик! Я пёсиков люблю… но не в том смысле, как в видео для взрослых мальчиков. Нет, я намеренно никогда не искал такие видео… Воробушки, с каждым словом всё становится только хуже!..

— Ого, — с забавно ошеломлённой рожицей тихо протянул напарник. — А я думал, что все вампиры априори эрудированные и высококультурные. Поэтому каждое сказанное слово тщательно обдумано и имеет чуть ли не двойное дно. Но теперь выяснилось, что и среди