Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

– Должна, – с горечью на сердце согласился Страж времени.

Эти слова прозвучали, как приговор. Настя обернулась к Денису, и в ее удивительно голубых, васильковых глазах парень увидел слезы.

– Прости меня, Настя. – Денис опустил глаза, но тут же собравшись с силами, вновь взглянул на нее. – Прошу, прости. Если бы все можно было сделать иначе, то клянусь, я бы не остановился ни перед чем, чтобы сохранить тебе жизнь. Клянусь, даже если бы я мог отдать свою жизнь вместо твоей, я бы не задумываясь это сделал! Но иных вариантов нет. – Он развел руки в стороны. – Посмотри вокруг, посмотри на этот постапокалиптический мир Марса и взгляни вниз.

Там возле стен башни все еще раздавались крики и сражались люди.

– То, что вы хотели построить на этой планете – не получилось. Новому миру не бывать. Битва у стен Черной башни еще продолжается, но чем она окончится – уже давно известно. Возможно, останется лишь сотня выживших, и что их ждет? Лишь очередная борьба за власть, где как всегда победит не тот, кто справедливее, не тот, кто прав, а тот, кто сильнее.

– Но мы могли все исправить! – со слезами на глазах покачала головой Анастасия. – Если бы не вы, мы бы построили новое общество – общество, стоящее на столпах справедливости!

– Нет, Настя, и еще раз – нет. Общество справедливости не построить по мановению руки. Не построить, даже если отобрать у людей историю и память и начать все с нуля. Мы люди, и эгоизм наша суть, мы будем заставлять других соблюдать написанные нами законы, а сами готовы будем оправдать любое их нарушение для себя лично. А справедливость – это вообще понятие растяжимое, поскольку мир вообще не справедлив, и даже если в нем не станет людей, справедливее от этого он не сделается. Прости, Настя, но утопия – это лишь призрачная сказка. Даже если бы у вас получилось что-то похожее, спустя поколения все бы повторилось вновь: и войны, и завоевания, и борьба за власть.

Анастасия смотрела на Дениса сквозь слезы, они заполняли ее глаза, ручейками текли по щекам и падали на пол. В это мгновение она напоминала бедного замученного котенка или же самого обиженного жизнью человека, которого сама судьба не раз оставляла без всего, а потом вновь давала надежду, но лишь для того, чтобы подшутить и в самый последний миг вновь оставить у разбитого корыта и плахи, на которую суждено было возложить собственную голову. Денису так хотелось подбежать к ней, заключить в объятья, поцеловать и сказать, что дальше все будет хорошо, и он защитит ее, но все это было неправдой. Выбор был суров: либо она, либо все человечество, и Страж времени не мог поступить иначе. Поэтому он не сдвинулся с места и продолжил:

– Настя, ты, правда, очень дорога мне. Я привязался к тебе. Я люблю тебя. – Эти слова дались тяжело, к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. – Да, все это так. Но наши жизни и тем более эгоистические порывы и желания ничто по сравнению с судьбой мира.

Краем глаза Денис увидел, как при этих его душевных излияниях поморщилась Юля. Похоже ёжику, несмотря на всю ее душевную стойкость и отстраненность, было неприятно слышать подобные слова из уст бывшего возлюбленного.

– Ты прав, Денис, – наконец произнесла Анастасия и вновь подняла заплаканные глаза на парня. – Эгоизм присущ всем живым существам. И сколько бы я ни уверяла себя в том, что все делаю ради собственного народа или же ради нового шанса для всего человечества, эгоизм отчасти являлся и моим мотиватором. Судьба не раз отнимала у меня все, и я думала, что это конец, но потом в моей жизни возникал проблеск надежды, и я доверялась ему. Мне так хотелось забыть все и начать новую жизнь, обычную простую жизнь: иметь друзей, близких и человека, который бы мог защитить меня и которого бы я любила. Это настоящее счастье. Счастье состоит из простых вещей, которым мы не придаем значения и которые часто не ценим. Но оно есть, и я стремилась к нему. Жаль, что чаша сия меня миновала. – Она с грустью взглянула на Дениса и улыбнулась. – Наверное, я просто не создана для этого, и моя судьба была умереть там, в доме Ипатьевых. Да, так оно и должно было случиться.

Она огляделась по сторонам, взглянула вдаль с высоты Черной башни, туда, где еще сражались и гибли люди.

– И теперь я точно вижу, что этот мир не спасти. Груз прошлого никогда не отпустит ни меня, ни все человечество. Поэтому пора перестать строить воздушные замки и настало время встретить свою судьбу. – Она еще раз улыбнулась Денису, казалось, ее голубые глаза проникли в его душу, и она тихо произнесла: – Я тоже люблю тебя, Денис Громов, но судьба против нас, и теперь я готова с ней встретиться. Встретиться, чтобы, наконец, забыть все это и обрести покой. – Она резко обернулась к ёжику и произнесла: – Давай, Юля, запускай аппарат профессора и делай, что должно.

Ёжик коротко кивнула. Ничего говорить она не стала, а взгляд ее был грустным и задумчивым, было видно, что даже ей сложно ставить последнюю точку в судьбе российской принцессы. Поэтому она просто кивнула и двинулась к аппарату профессора.

Громов-старший же вновь навел пистолет на жрецов и уцелевшего охранника и промолвил:

– Свалите отсюда.

Те не заставили просить себя дважды и бросились вниз по лестнице. Так на вершине Черной башни остались четверо.

Юля подошла к аппарату профессора Лыкова и забарабанила пальцами по клавиатуре. Громов-старший опустил пистолет и просто уселся на пол, переводя дух. А Денис подбежал к Анастасии и обнял ее, девушка не оттолкнула, она крепко прижалась к его груди и заплакала.

– Прости нас, Настя, – зашептал парень. – Если бы все можно было сделать иначе…

– Не надо, Денис, – попросила царевна. – Все уже сказано, все уже решено. Просто обними меня покрепче и не отпускай, не отпускай до самого конца. Я так долго мечтала об этом. Видимо такова цена моих желаний.

Юлины пальчики все еще барабанили по клавиатуре. Фиолетовое облако от каждого удара по клавишам будто вздрагивало, сполохи молний в его недрах стали возникать все чаще и чаще, словно нервные импульсы в мозгу. Наконец процесс ввода кода подошел к концу, и ёжик нажала на последнюю клавишу. Облако вдруг заискрилось, что-то в глубине его недр отозвалось эхом, и фиолетовый туман опустился вниз к центру зала, а в его лоне, казалось,