Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

— Ай, да блин… — разочарованно супит она брови, а Настя тихо хихикает.

Протягиваю ментальные щупы и ныряю в её тень, где спит теневая гидра. Быстрая проверка состояния. Гидра сыта, энергии достаточно, закладки не тронуты. Безопасна для жены — и опасна для врагов.

В дверях встаёт Гереса в боевом облачении: кольчуга плотно облегает тело, булава висит на поясе. Снова переоделась — платье отправилось отдыхать, боевой режим включён. В связи с последними событиями богатырша теперь временно охраняет Светку здесь, в поместье. Просто временная рокировка. Пока не вернулась к управлению своим публичным заведением в Невинске.

— Милорд, явился гость, — говорит она. — Японец. Амагири Синди.

Вот и Амагири пожаловали, причём без предупредительного звонка. Значит, они вели наружное наблюдение за усадьбой и знали, что я в доме и пока не выезжал.

— Пойдём со мной, — говорю Гересе, и она отступает в коридор, дожидаясь меня.

Оглядываюсь на Настю с Камилой.

— Быстро поговорю с незваным гостем — и поедем к Мерзлотнику, — бросаю через плечо жёнам.

И направляюсь в гостиную. Чего бы ни хотел японец — его ждёт большой облом.

Глава 5

Оставив жён наверху, я спускаюсь в гостиную. Внизу, в кресле, словно у себя дома, вольготно устроился Синди Амагири. Выглядит расслабленно, будто это не моя резиденция, а его загородное поместье. На нём — европейский костюм: с иголочки, идеально сидит. Что занятно — большинство японцев в этом мире всё ещё отдают предпочтение традиционным кимоно, в том числе в заграничных поездках.

В стороне Гереса стоит, сложив руки на груди.

Увидев меня, японец встаёт и коротко кланяется:

— Нам есть что с вами обсудить, граф Данила.

Что любопытно — обращается ко мне по имени. Для других народов это в порядке вещей, но у японцев подобная вольность допустима лишь между по-настояшему близкими друзьями. А мы с Синди впервые видимся. Но мне лень обращать внимание на тонкие японские подколы, слишком я толстокож для такого.

Я останавливаюсь в дверях, не заходя в комнату полностью. Смотрю на него спокойно:

— Извините, Амагири-сан, но у меня сейчас дела. Если хотите — можете записаться ко мне на приём через секретарский аппарат.

Он слегка улыбается и как ни в чём не бывало садится обратно, будто ему предложили быть здесь как у себя дома:

— Уж простите, граф Данила. Но вам всё же стоит обсудить с нами недавний инцидент. Уничтожены наши самолёты.

— Так вы же сами напали, — замечаю я.

— Ваш разрешённый контингент в Рю но Сиро ограничен согласно императорским законам, — Синди возмущается с нажимом. — А вы его превысили. Более того — привели с собой Золотого Дракона! Багрового зверя!

Я равнодушно смотрю на него.

— За Дракона я отвечу перед Императором Японии, а не перед родом Амагири, который никоим образом не имеет отношения к Рю но Сиро, не относится к пограничной службе Японии и вообще — не уполномочен диктовать мне, кого и сколько размещать на территории, не принадлежащей вам. Так что, Амагири-сан, прошу вас покинуть мой дом.

Сам же думаю, что Императору я, если понадобится, покажу потопленный флот филиппинцев. Вполне подходящий повод для усиления контингента.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Синди вдруг вскидывает руку:

— Нет. Договорите со мной.

Я не оборачиваюсь:

— Гереса.

Тяжёлый шаг богатырши в кольчуге. Она подходит к креслу, и её голос звучит, как закрывающаяся бронедверь:

— Господин Амагири, прошу вас немедленно покинуть дом Вещих-Филиновых по своей воле.

Так как реакции не последовало, кольчужная рукавица ложится ему на плечо.

— Как ты посмела касаться меня, шваль⁈ — резко восклицает Синди, и в следующую же секунду срабатывает техника воздуха. Плотный порыв ударяет Гересу в грудь.

Но физик-Мастер остаётся на ногах. Лишь чуть отступает, поджав одну ногу, принимая боевую стойку.

Синди моргает обескураженно. Он явно рассчитывал эффектно отбросить девушку в стену. Что ж, молодой Амагири своего добился. После такой выходки мне приходится войти в комнату и пообщаться с ним более плотно.

— Амагири-сан, — голос мой спокоен. — Вы использовали магию в моём доме без разрешения. Значит, вы здесь больше не пробудете и минуты.

Мой легат уже «включён». Я посылаю команду Воронову:

— Используй тот пузырь, который ты тестировал в гоблинской кампании.

Легионер выглядит озадаченным:

— П-п-погоди… А ты откуда знаешь, шеф?

Я усмехаюсь, глядя в глаза Синди:

— Мне же интересно, как проводит время мой Легион. Потому временами посматривал, как вы разносите гоблинов.

— Счас сделаю! — Воронов собирается с мыслями.

Его двойная стихия — Тьма и Вода. Вторую получил он благодаря мне относительно недавно, но уже неплохо освоился.

В комнате образуется жидкая Тьма. Хлещущая, вязкая, как нефть, собирается в ком, сжимается — и в следующую секунду вокруг Синди схлопывается чёрный пузырь. Изнутри оболочки раздаётся удивлённый вопль. Формируется почти идеальная сфера плотной водо-Тьмы, сверкающей чернильными бликами. Она обволакивает японца полностью — и тут же взмывает вверх, подхваченная внутренним импульсом.

Синди не успевает даже вскрикнуть, как пузырь вместе с ним с лёгким шлёпом вылетает в широкое окно с видом на сад. Створки оказались лишь прикрыты, не заперты — видно, служанки проветривали, да поленились защёлкнуть. Потому стекло цело, а пузырь, мягко проскользнув, вылетает наружу.

На улице он лопается при ударе об землю. Синди, мокрый как курица под ливнем, распластывается в траве. Костюм прилип к телу, причёска перекосилась.

Я уже отправил мысленный сигнал гвардейцам. Снаружи раздаётся тяжёлый топот — и спустя несколько секунд в сад врывается охрана. Японца окружают, громобои направлены прямо ему в грудь.

— Прошу вас немедленно покинуть территорию графа, — ровно говорит старший из гвардейцев.

Синди не спорит. Вид у него такой, будто спорить — последнее, что ему сейчас хочется. Его молча провожают к калитке, а он покорно идёт, весь мокрый, грустный и без единого слова.

А в гостиную, привлечённые шумом, уже вбегают Гепара и Настя. Как будто сговорились — обе в майках и шортах. Настя, к тому же, отрастила рыжие волчьи ушки, явно для эффекта: мимишность зашкаливает почти так же, как у Гепары с её фирменными гепардовыми. Обе теперь хвостатые, ушастые, будто родные сёстры.

— Что случилось, Даня? — спрашивает Гепара, глядя на меня, потом на открытое окно.

Гереса склоняет голову, тряхнув пышной копной волос:

— Милорд, прости. Я не справилась с