Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

После школы артефакторики я работаю три года, а до этого несколько лет занимался чем попало. То искал себя, то просто деньги зарабатывал. Но артефакторика у меня реально пошла: и получается неплохо, и магического уровня хватает, и договариваться я умею не только с людьми даже без полноценного владения телепатией. Люди, кстати, редко ей владеют, не знаю почему.

Удобно, что артефакторным товаром можно торговать не только в нашем мире, у нас есть куча вещей, которых у других нет, иначе местные мастера уже поубивали друг друга, здесь никому столько артефактов не продать.

Наконец добрался до места. Магобразы в пещерах не живут, заходят только линять и купаться в подземных реках, что звучит не очень логично, но рыба за тридевять морей на нерест ходит и ничего. На этом фоне линька магобразов выглядит неплохо, им действительна полезна подземная вода. А вот и Браззи, уже ждет меня и пытается закидать иголками стену. Ничего не выходит, а то стал бы он меня звать. Подхожу, сажусь рядом, приветствуем друг друга, достаю щипцы.

Браззи нервничает и уже забомбил меня своим недовольством. Среди его эмоциональных всплесков я могу разобрать только, что беспокоит его буквально все, а особенно пещера. Надо сказать, что Браззи всегда неспокойно. Он настоящий параноик, боится, что старые иголки воспалятся, что новые не вырастут, что я удалю лишнее, и еще чего-то, чего я не могу разобрать.

Неопределенно мычу в ответ, присматриваюсь к его правому боку, прощупываю кожу, не осталось ли обломков, а вот, есть один. Удаляю его, нахожу еще один и тоже убираю, крепкие оставляю на следующий цикл, не стоит задача ободрать магобраза до нуля. Браззи топает лапами, ругаясь на странное поведение пещеры.

— Ладно-ладно, — пытаюсь его успокоить. — Мы недолго, я вижу, ты большей частью сам справился.

Я особо не волнуюсь, пещер бояться — к магобразам не ходить. В пещерах всегда что-то происходит, не самое безопасное место, прямо скажем. Поэтому игломатериалы столько стоят, а не только потому, что надо знать, что с ними делать.

Иглы я складываю в специальный чехол, он идеальной длины и оптимистичного размера, на случай если ко мне придет сразу три игольчатых друга. Браззи дергает шкурой, она явно чешется. Новые иглы уже проклюнулись на месте старых: заждались своей очереди.

Ну вот и все, готово. Сейчас Браззи искупается, и мы пойдем домой, каждый к себе, и встретимся через год. Аккуратно застегиваю чехол — неплохая добыча, тут мой двухмесячный заработок, не меньше, когда все сделаю и продам.

Вдруг Браззи резко поднимает голову. Стены пещеры начинают дрожать, я вскакиваю, а Браззи мчится к выходу, забыв про купание. И тут меня в спину бьет стена. Лечу вперед, вспышка, ох, как больно-то.

* * *

Сколько прошло времени я так и не понял. Когда я пришел в себя, то лежал на животе, голова гудела, спина саднила, а надо мной беседовали два голоса.

— Отвезем его домой, потом разберемся. Ну какие документы, если человека так выкинуло? Ты же знаешь, как это редко бывает. Уж, конечно, он не готовился.

— А глаза? У людей личность определяют по глазам.

— Вот прямо сейчас мы ему в глаз полезем. Давай он в себя придет, а мы его подлечим пока.

Что-то мягкое коснулось спины и проехало вдоль позвоночника сверху вниз. Боль утихла.

— Смотри, он маг, как мы хотели.

— Хех, люблю, когда запрос сам выпадает из стены.

— Мр, мр, ахаха.

Потом меня подняли, положили на кусок ткани и понесли. Я хотел посмотреть куда, но отключился.

Когда я осознал себя в следующий раз, то уже лежал в другом месте на чем-то мягком. Ну хватит уже, подумал я, и открыл глаза.

Комната была… обычной. Так выглядела изнутри лесная база, куда я ездил в детстве с отцом учиться работать с магобразами. Я ощупал кровать, которая оказалась длинным прямоугольным пуфом, и сел. На пуфе поменьше лежал мой чехол с иглами, здорово, что я его не потерял, но сам-то я где?

В дверном проеме мелькнули желтые глаза и через мгновение ко мне вошли два парня. Один резкий, молодой, чуть постарше меня, с белыми, почти серебряными волосами, другой сильно постарше, черноволосый. И оба с желтыми глазами, неужели братья?

— Привет. Я Котий, — представился черноволосый и кивнул за спину. — Он Драк. А ты?

— Я Марк. Где это я?

— Ты на Домино. Тебя затянуло к нам спонтанным порталом, и поскольку он тут же закрылся, что-то у вас там, видимо, нехорошее произошло.

— Пещера обрушилась. У нас такое бывает.

— А у нас почти никогда. Они только растут и иногда оттуда лезет всякая гадость.

Домино… Домино… Мы этот мир проходили в школе. Подождите! Он назывался Домино, потому что пару тысяч лет назад сложился, как доминошные фишки и полностью перешел в туманную зону. Так что же? Он с тех пор пророс обратно? Я все пропустил!

Меня повели на кухню пить чай и уговаривать остаться. Насколько я помню, вернуться быстро все равно не получится, потому что когда человека выбрасывает спонтанным порталом, попасть назад можно только кружным путем через стабильные порталы, а у моего мира точно нет прямого контакта с Домино. Причем отправляют бесплатно, всем понятно, что это форс-мажор, но все равно долго. У меня так одноклассника выкинуло на Рампу, и я даже не помню, вернулся он в результате или остался там.

Что рассказали Котий с Драком. Домино прорастает полосами. Делает это уже лет пятьдесят, а народ здесь появился только лет двадцать назад, и разместился на лучших местах развернувшегося мира. Котий и Драк вообще новенькие, всего два года здесь, и плотно сидят на своем куске, вот дом построили формата «элитный контейнер». Ничего из того, что здесь когда-то было, не восстановилось, все новое-кленовое. Самое ценное здесь — пещеры, чаще всего в них есть что-то полезное, как, например, фиррий, который мои новые партнеры наладились добывать и продавать. Бывают портальные пещеры с переходами в другие миры, когда они открывается, посередине сразу устраивается таможенный пункт. Сейчас таких пунктов пять: с переходами на Землю, Меркатор, Рампу, Бодайбо и Сифон. Домой ко мне перехода нет. Но обычно открываются пещеры с тварями, и если их извести, то можно добывать что-то полезное. Или фиррий, или золото, или еще что-нибудь.

Твари здесь все оптом называются туманными, потому что