Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Из дома вышли по темноте. Я нес дочку на руках, она обняла меня, доверчиво прижалась и скоро засопела, досыпая.

Волчок уверенно бежал впереди. Иногда останавливался, ждал, пока мы его догоним и снова рвался вперед. Рассвет застал нас у старой выработки. Дорогу через гору к каменной голове, и оттуда до «храма» я помнил так хорошо, что, казалось, пройду с закрытыми глазами. Анисим, как рассвело, затушил лампу, хотя еще было сумрачно, идти это не мешало.

У камня на вершине немного перекусили. Мрия, окончательно проснувшись, донимала Анисима. У них это было, как я понял, утренним ритуалом.

— А вот если поймать золотую рыбку, ты что сделаешь? Желание загадаешь или зажаришь её? — спрашивала она.

— Желание, конечно, загадаю, — отвечал Анисим, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

— Вот и не обманывай! — восклицала в ответ девочка. — Ты её зажаришь и будешь гордиться, что кроме тебя никто волшебную рыбку не готовил!

И громко смеялась, радуясь, что удалось «подловить» дядьку.

Анисим тоже смеялся, но смех его обрывался резко и он смотрел на нас с тоской в глазах.

— Может, передумаешь? — спросил его. — Еще не поздно.

Он ничего не ответил, просто отрицательно покачал головой.

Ступени вниз, к карнизу над равниной со странными рудничными отвалами, были так искусно спрятаны, что не знай я о том, где надо пройти, никогда бы не нашел их. Прижимая к себе дочку, пошел первым, за мной Настя с Волчком, замыкал наш маленький отряд Анисим.

Спустившись к входу в «Храм», как называл вход в Беловодье Митроха, я поставил дочку на каменный приступок. Крепко взял за руку и, снял с шеи медальон. Камень теперь не напоминал рубин, он стал фиолетовым, ярким до рези в глазах и при этом прозрачным.

— Ключик, ключик, где замочек, — прошептал я, как мантру, как молитву и передал медальон Мрие.

— Открывать? — уточнила она.

— А ты знаешь, что открывать? — в голосе Анисима звучала надежда.

Я был уверен, что он молится, чтобы у нас ничего не получилось. И чтобы получилось, он тоже молится. Жалко старика, но он сделал свой выбор.

— Ну что, друг, будем прощаться? — я протянул руку, ответил на его рукопожатие.

— Ну, что прощание растягивать? Давай, идите уже… С Богом! — Анисим перекрестил меня и, вдруг едва не сбив с ног, кинулся вперед, закричав:

— Маруська! Куда ты⁈ Стой! — я не успел оглянуться, как он по привычке бежал за Мрией.

Дочка неслась вприпрыжку по залитому солнцем лугу. Волчок, радуясь простору, кувыркался в траве, рядом с ней.

Каменной стены не было, воздух едва мерцал — так же, как в пространственных линзах, через которые я проходил. Настя вошла следом за дочерью и Анисимом. Я сделал шаг и последним очутился в мире, который когда-то видел.

Догнал свою семью, обнял Настю и, прежде чем направиться к аккуратным домикам, над одним из которых вился на легком ветерке красный флаг, я оглянулся.

Вход не до конца закрылся, все еще мерцал. В этом мерцании я разглядел себя — еще совсем мальчишку. Рядом стоял Рукавишников, чуть позади Митроха.

Так это что получается? Это я себя видел тогда, несколько лет назад?

Мерцание погасло, горизонт стал ровным.

Мы шли по лугу, вокруг — июльский травостой, аромат такой, что кружится голова. Солнце теплое, ласковое.

— Какой будет наша жизнь здесь? — проворчал Анисим, с подозрением разглядывая виднеющиеся впереди дома.

— Счастливой! — одновременно ответили мы с Настей и, посмотрев друг другу в глаза, рассмеялись.

Вместо эпилога

Я не знаю, есть ли где-нибудь на самом деле Беловодье, но место, куда мы попали очень на него похоже. Страна вечного счастья находится там, где живут люди, которых ты любишь. Сейчас, когда мы уже освоились здесь, я могу это точно сказать, хотя может кому-то мои слова покажутся банальными. Единственная вещь, которая омрачает мою счастливую жизнь здесь — тот давний сон. Старик бежал за девушкой, умолял её остаться, но она ушла — по зову сердца.

Кто это был?

Я — глубокий старик и моя дочь?

Или я видел свою мать и её отца, или даже деда?

Настя смеется над моими страхами, говорит, что дурные сны смываются водой. И я послушно иду умываться.

Маруська ходит в школу и лучше всего ей дается математика. Жена пошла работать фельдшером. Анисим занимается хозяйством и больше всего ему нравится вода. Находит причину, чтобы лишний раз открыть кран и подставить руки под струю.

Когда я познакомил его с работой стиральной машины, он едва не расцеловал её — прямо в барабан.

Многое для него непонятно, какие-то вещи так и не смог принять, но от телевизора его отвлечь невозможно.

Мрия называет его «устарелым», он в ответ называет её "Маруськой.

— Мрия! — гордо поправляет его моя дочь.

Иван Катиш

Домино

Глава 1

На часах было почти одиннадцать, мне стоило поторопиться — пора в пещеру поправлять материальное положение.

Меня зовут Марк. Я артефактор, и сегодня я договорился забрать ненужные иголки у магобраза. Наши магобразы, как и их земные родственники, умеют пулять иголками во врага, но с возрастом иголки перестают легко отделяться от тела, и чтобы они не мешали расти новым и не воспалялись, их удаляют. Сами они друг другу помочь не могут и обращаются за помощью к нам. Получается взаимовыгодный обмен, магобразу — свободу от лишних иголок, мне — отличный материал.

С этим магобразом я знаком давно, и линять он ходит ко мне. Я зову его Браззи, он не возражает, хотя и не понимает, зачем людям всему надо присваивать имена. В прошлом году я сломал ногу и не смог прийти, пришлось передать заказ конкурентам. Хорошо, что Браззи не обиделся, так что этот заказ снова мой.

Иголки потом я расплавляю и перерабатываю, из них много чего можно делать. На эту партию у меня большие планы — очень уж деньги нужны. Мастерская оплачена до конца года, но это и все, запасов никаких. Если бы я работал не один, мог бы брать заказы больше и дороже, но мне удобней работать одному. Живу в результате