"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

Я крепче вцепилась в одеяло. На языке крутились тысячи вариантов ответов, но ни один не казался настолько хорошим, чтобы бросить в ответ этому обнаглевшему мужлану. Руперт предостерегающе посмотрел на меня:

— Иди наверх, золотце.

Мужчина за стойкой покрутил в руке бокал и усмехнулся:

— Знаешь, старик, — протянул он, глядя прямо на Руперта, — я не прочь закрыть твой долг. Девочкой расплатишься — и квиты.

Слова ударили, как пощечина. Я отшатнулась, а одеялко предательски полетело на лестницу.

Руперт побледнел, но выпрямился. Его сутулая спина вдруг натянулась, а голос, хоть и дрожащий, прозвучал твердо:

— Нет. Она не товар. Она моя семья. Я рассчитаюсь сам, как положено. А ты…

— Семья, — усмехнулся мужчина, глотнув из бокала. Стекло дрогнуло в его руке, но не разбилось. — Сколько раз я слышал это слово. Семья… честь… Все это стоит дешевле, чем кружка рома. Все продается, старик…

Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Но Руперт не отступал.

— Я сказал: она моя внучка. И я никому ее не отдам. Я отдам тебе деньги. С процентами. Так что допивай свое пойло и проваливай.

Мужчина снова засмеялся, но теперь в его голосе не было веселья — только насмешка. Он откинулся на спинку табурета, поставил бокал на стойку и посмотрел на меня так, будто уже взвешивал цену.

Я отвернулась, прижимая одеяло к груди, чтобы не видеть его глаз. Сердце колотилось в горле, и я только молилась, чтобы этот мерзавец убрался из этого места как можно скорее. Здравый смысл подсказывал мне, что вмешиваться не стоит. Но внутренняя «львица», что терпеть не могла терять контроль, — ревела.

Мужчина долго вертел в руках бокал, глядя то на меня, то на Руперта. Его улыбка потускнела, взгляд стал холодным, тяжелым, как свинец.

— Ты, старик, упрямый, — сказал он медленно, разминая пальцами толстое стекло, заставляя то хрустеть. — Но слушай сюда, дедок. Долг нужно выплатить. Все пятьсот элов, все и сразу. До последней монеты. И время у тебя до следующей полной луны, и ни днем больше…

Он сделал паузу, явно смакуя собственные слова. В зале стало так тихо, что я слышала, как в соседнем углу потрескивает паутина, задетая сквозняком.

— А если не рассчитаешься, — мужчина размял шею, — то долг перейдет к ней.

Он ткнул пальцем в мою сторону. Я вздрогнула и сделала шаг назад. Мужчина повернулся ко мне и тихо произнес:

— Старик долго не протянет, мила, это ясно как день. Ты вернулась не в самый подходящий момент… Твой дед медленно умирает от старости и безумия, таверна уже практически развалилась. Как тебе наследство? Довольна?

— Сэр… — я прочистила горло. — Может, вам стоит уйти? Если вы привыкли выбирать себе девочек, заставляя их проводить время с вами за деньги, то тут вам точно ничего не светит! И гордиться этим уж точно не стоит!

Я выдохнула, сжав кулаки. Казалось, что все слова вылетели из головы, остались только голые эмоции: страх, злость и бессилие. Мое сердце билось так, что я слышала его громче собственного дыхания.

— Не смей, — Руперт хрипло оборвал меня, и в этом голосе не осталось ни капли прежней дрожи. — Это не твое дело.

Незванный гость рассмеялся, оскалившись:

— Мое, старик. Все твое давно мое. А у девочки есть зубки, мне нравится…

И тут произошло то, чего я не ожидала. Руперт, сгорбленный, жалкий, с вечно трясущимися руками, вдруг выпрямился. Его плечи тряслись от напряжения, глаза засветились каким-то внутренним ярким светом. Я впервые увидела в нем не старика, а человека, способного на ярость.

Он шагнул вперед и ладонью ударил по стойке так, что бокал подпрыгнул и чуть не разбился. «Хотя он и так разобьется при следующем использовании», — отстраненно пронеслась мысль. — «Ему недолго осталось, как и…»

— Я сказал, — его голос гремел по залу, — она моя внучка! И я никому ее не отдам. Никому!

Фиолетовое пламя наверху дрогнуло, вспыхнув ярче, будто отозвалось на его слова. Тени в зале зашевелились, и воздух стал плотнее, тяжелее. Я почувствовала это кожей — неведомую силу, исходящую от Руперта.

Мужчина на миг растерялся. Его улыбка исчезла, взгляд метнулся к лестнице, потом снова к старику. Он поднял руки, будто признавая поражение, но злость и холод в глазах загорелись с новой силой.

— Ладно, — сказал он негромко. — Но помни, я предупредил. Полная луна — твой последний срок.

Он поднялся с табурета, подхватил плащ и накинул его на плечи. Бокал с ромом оставил на стойке, презрительно смахнув пыль.

— Мы еще увидимся, старик, — бросил он на прощание. — И тогда посмотрим, что ты будешь готов отдать ради своей «семьи».

Дверь хлопнула, пропуская в зал поток холодного воздуха и запах моря. Мужчина в последний раз посмотрел на меня голодными глазами и скрылся.

Руперт тяжело вздохнул, и его плечи снова опустились. Казалось, вся сила, которую он выпустил из себя, только что улетучилась. Он выглядел старше, чем минуту назад, и все же его глаза оставались упрямыми.

Я не могла отвести взгляд: я только что увидела, что этот дряхлый человек способен на большее, чем я думала. Но вместе с этим я ясно понимала: угроза никуда не исчезла. Она повисла в воздухе, как проклятие, и теперь ее тень легла и на меня тоже.

Но стоило двери захлопнуться, как в ту же секунду его лицо исказилось. Он схватился за грудь, пальцы вцепились в ткань рубахи, словно он пытался выдрать из себя боль. Глаза расширились, дыхание стало рваным, коротким.

— Нет… не сейчас… — прохрипел он. — Они вот-вот придут… они заберут… я только тебя нашел… скоро…

Он закашлялся и чуть не упал на пол. Я рванула вперед и подхватила его за плечи. Маленький, сухой старичок, что только что дал отпор бандиту, сейчас с трудом держался на ногах. Я осторожно помогла ему опуститься на прогнивший пол. Я видела это состояние раньше, некое подобие панической атаки, но в его возрасте и состоянии — это могло нанести сильный вред.

Боль накатывала на него, заставляла биться в конвульсиях. Тревога и страх ломали разум и тело. Все, что оставалось мне сейчас, — это не поддаться панике, не дать страху взять верх, ведь он мог погибнуть у тебя на