Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

в таких сами отдыхали. А почему они поставили упор на не очень? Так и это просто, если чуть подумать. У тех, у кого бабасиков валом, такие базы отдыха были давным-давно. Это если в нашей местности. А так, вообще, наши доморощенные нувориши предпочитают отдыхать на югах — как минимум, это у турков. А обычно в Эмиратах, на Гаваях, или в Индонезии. А люду попроще и такие апартаменты за высший сорт шли. Вопрос ясен?

— Полностью.

— Вот и хорошо. Прикинув на глаз — от моего места, где я стояла, до постройки примерно метров пятьдесят пять, может быть чуть больше. Но не более пары метров.

— Хмык!!! А откуда такая точность в глазу? Блииин! Забыл! Ты ведь стрелок с многолетним стажем. Правильно?

— Именно — в дырочку. Опыта хватит на путёвого спецназера с ликвидатором впридачу. Стала потихоньку к ней приближаться — но не напрямую, а скрадываясь и таясь, но это уже по своей многолетней привычке, и сразу вынула из интегрированного в камуфляж кармана-кобуры свой пистоль. Зачем? А по привычке. И именно вот эта привычка и спасла мне буквально через минуту жизнь. Сделав очередной приставной шаг, так и не вспомнила потом — какой? Пятый или шестой? Увидела — как практически у самой сараюшки из-за шикарного куста выметнулась туша бурого, нашего, привычного, медведя. Что с диким рёвом ринулся ко мне. Буквально несколько секунд я проспала — от неожиданности, а он за это время успел проскочить почти половину того пятидесяти метрового расстояния. И я на автомате, как в тире, вскинув руки с зажатым в них оружием, стала один за другим садить ему прямо в глаз. На пятом попадании он покачнулся, на шестом остановился — но за эти мгновения успел сократить дистанцию практически до плевка, метров до пяти. И на седьмом, последнем — рухнул, буквально пары метров не достав до моих ног.

Где стояла в тот момент — там и села. Истерика и мандраж со слезами случились в тот же миг — а приходила я в себя наверное до получаса. Все же далеко не каждый день приходится напарываться на такую животину, да и ещё вероятно, что она была в состоянии берсерка. Зато очнулась от всего того, что мелькало изнутри в глазах, от пренеприятнейшей вони, что уже оказывается некоторое время забивала мне нос и мешала дышать. Встав и оглянувшись, чуть сильнее принюхалась — и поняла, что этим противнейшим синтетическим запахом с сильно чувствующимся следом нефти несло именно от моего противника. А взглянув на него, увидела нелицеприятное зрелище — шкура на теле медведя уже неестественно обвисла, шерсть клочками сама по себе выпадала, и разносясь слабым ветерком, таяла буквально на лету. А его голова!!! Череп уже полностью освободился от своего кожного покрова, и сверкал голыми, буквально выбеленными костями. Премерзское, скажу я тебе честно, зрелище. Особенно для нашего, женского полу.

— Ну и как ты на всё то отреагировала? Наверняка — неделю спать не могла?

— Ага! Ты ещё скажи — месяц. И просыпалась каждую ночь с криками ужаса.

— А что? Не правильно?

— Правильно. Но, наверняка это не для меня.

— Ну и что случилось с тем невезучим мишкой дальше?

— Что-что? Перевернув ногой поврежденный череп, выбила на память об этой встрече у него клыки, и пошла осматривать честно заработанную находку.

— Что? Просто так взяла и выбила?

— Ну неужели ты считаешь, что я стала бы боятся того, кого сама вот только завалила? Наверняка не веришь? Так вот тебе живая реликвия, — и она достала из ворота футболки четыре внушительных, уже белых, зуба, нанизанных на шнурок. — Поверил?

— А как ты его свалила из Нагана? Мы сами, при встрече с подобными охранниками, работаем из двух-трех стволов, и отнюдь не пистолетных.

— Так уметь же нужно. Недаром я за шестнадцать лет занятий выпустила не одну сотню тысяч пуль по мишеням и живым противникам. Даже из пистолета, но стреляя точно в глаз, и притом в один и тот же, вполне можно пробиться к мозгу зверя. Любого тем более. Лишь бы стрелку на это хватило времени. А мне в тот раз его было вполне достаточно. — И что же тебе досталось в том домике?

— Много чего, поверь на слово. Даже очень много.

— И???

— Ну, во-первых, это само строение. Для меня в тот день оно было одним из самых важных аспектов бытия — чтобы по наступлению тёмного времени не ночевать прямо под открытым небом. И нет, я совсем этого экстрима не боюсь — но в совершенно незнакомых условиях делать это было бы явным безрассудством. Ну а потом уже — всё то, что я обнаружила внутри. А это было явно — супер-пупер призом. Ну что? Поверишь на слово? Или теперь перечислять всё то, что было там найдено?

— Если это не особый секрет — то хотелось бы сравнить с теми данными, что мы получали в своих находках.

— Логично-логично. Ну так вот, слушай мою сказку-рассказку. Построечка вблизи оказалась не такой уж и маленькой — прежде чем в неё войти, я чисто ради личного интереса прошлась широкими шагами по периметру, таким образом примерно промерив наружный размер. И он меня, учитывая то, что я очутилась явно на необитаемом острове, впечатлил. При длине в двадцать три шага, то есть практически точно в одиннадцать с половиной метров — я ведь прекрасно знаю свои возможности в ходьбе, в ширину он имел четырнадцать шагов, или семь метров. Но реально — чуть больше, потому что последний шаг был чуть шире. И когда через несколько дней я обнаружила раскладной метр — то он полностью подтвердил мои первоначальные выводы. Семь двести в ширину.

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод третий. Описание находки и её ценностей. Встреча с отцом.

Остров Крит и его новые соседи.

Эпизод третий.

Какой была у домика крыша? Как говорят в простонародье — двускатная. А спецы их называют фронтонными, но правильно, по науке — щипцовая. В них обеих, в этих боковых стенах-фронтонах, по окошку, такому себе неплохому, застеклённому. В передней, длинной стене, дверь и окно — но они как будто по обе стороны от геометрической середины. Слева дверь, монструозная такая — собрана без гвоздей, на врезанных в тело составляющих её