Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

И на следующий день, рано-рано утром, по-видимому, в то же время, как и я сюда попала, какой-то хрен вынес меня на тоже самое место у воды. А на пляже, с зубной щеткой во рту, в комнатных тапках и пижаме появился мой папа’ — а я ведь только успела выйти туда на разминку, как такой сюрприз.

— Во, Лиса, а ты что, ещё не на своих пострелушках? — на автомате елозя по зубам, удивленно спросил он.

— Доброе утро, папочка! К сожалению, огромнейшему, все мои увлечения рывком перешли из игр в реальность. А ты как тут оказался? — таким был мой ответ.

Но после того, как повернувшись и протерев свои сонные-сонные глаза, увидел море — на несколько минут речь у него банально отобрало. Но так как он — не наша мама’, и истерить, как я сама сделала вчера, не стал. Ну, ведь, это и естественно — он мужчина представительный, в годах, уже под шестьдесят. И ему такое явно не по статуту. Чуть позже последовал целый вал расспросов, вопросов, уточнений и просьб во всяких разъяснениях, что, несмотря на всё это, растянулся всего-то минут на пятнадцать.

— Ну и что, дочь, ты планируешь делать дальше? Как теперь выбираться из сложившейся дурацкой ситуации? Ведь мне послезавтра с самого утра на доклад к генеральному нужно было идти, решать вопрос по последнему проекту бюро, а я — тут. Неужели нет никаких вариантов? И мама ведь будет в полнейшем шоке от всего произошедшего… И позволь у тебя спросить — какого такого черта ты ходишь с травматом, ничего и никого не опасаясь? Я имею ввиду полицию?

— Папочка — полицаев, в том смысле, что ты сказал, тут вероятнее всего не будет очень и очень долго. А, тем более, это и не травмат, а вполне реальный боевой Наган, который вчера уже спас мне жизнь уже тем, что он у меня был.

Тут он обескуражено замолчал, но задавать подобного рода вопросы, по-видимому, больше не рисковал. Так как я их не услышала.

— Может быть не дословно именно так он мне ответил на все разъяснения по сложившейся ситуации — за месяц вполне могла что-нибудь да забыть, — Лиса продолжала рассказ о начале своих приключений и злоключений на этих Островах в непонятном нам, людям, Эксперименте Высших устроителей его, — но вот в этих словах весь смысл того, что он мне ответил, ещё стоя на песке у неизвестного моря.

— Ну и что было дальше?

— Отвела его к ближнему роднику — ведь тому и рот нужно споласкивать после процедуры, да и умыться уже нам обоим не мешало. Разминку свою с привычной тренировкой пришлось в это утро забросить, так как было явно не до них. Вернувшись на пляж, прошлись туда-сюда несколько раз, бурно обсуждая сложившуюся ситуацию — и уже там я узнала, что отец провалился сюда в ту же субботу, но только на насколько часов позже. А точнее — в полдевятого утра, они с мамой только начали свои сборы для еженедельного похода на рынок. К истине во время той беседы так и не пришли — хотя комм у папа' тоже был на руке, и он успешно прочёл стартовое сообщение, но сразу так в его реальность и не поверил. Но придерживаться всех тех правил личной безопасности, что я решила выполнять после вчерашней встречи с медведем-охранником, не отказался. Хотя мог. Стать в позу, и заявить — что, так как он старше меня, и является Отцом, то не он должен меня слушаться, а я его. Но, на наше счастье, управленческо-начальственная часть его характера в тот день спала, как мёртвая, и ни чем не помешала в последующем решении очень многих важных вопросов.

— Кстати — кто-то мне совсем недавно обещал назвать свою специальность? Случайно не помнишь, кто? Да и полностью представится не мешало бы.

— А? Да. Извини — за воспоминаниями банально об этом забыла. Слушай. Начну с предков. Отец:

Бобров Николай Петрович — пятьдесят семь лет, и старший инженер-конструктор и, одновременно, инженер-производственник небольшой частной судостроительной верфи, что расположена на нашей общей родине, в старом и древнем русском городе Выборг.

Мать:

Боброва Антонина Васильевна — пятьдесят шесть лет, филолог, доктор наук, специализация — древнерусские языки и наречия. Попутно увлекалась темой — исторический период начала становления Руси — это восьмой-двенадцатый века, и, даже, защитила по тем событиям свою вторую кандидатскую.

— А её-то зачем сюда приплела?

— Потом поймешь. Слушай дальше:

Алиса, Лиска, Лиса — это я, их дочь. Двадцать четыре года, инженер-проектировщик, работала на верфи с отцом судостроителем-корпусником. Не смотря на потрясную внешность с самого детства, росла пацанкой, с малых лет, точнее ещё с первого класса, с семи лет — фанат тактических игр, начинала в них ещё с лазертага. Потом последовал детский пейнтбол, плавно перешедший во взрослый. Дальше следовал, через некоторое, очень небольшое время, страйкбол. И, практически профессионально занималась им с семнадцати и до двадцати трех лет, но последний год делила такое, экстремальное для девушки, свое увлечение между ним и хардболом. Что это такое? Как не трудно догадаться — что хардбол это одна из самых жёстких разновидностей тактических игр: в ней в качестве оружия применяется пневматика, которая стреляет омедненными и свинцовыми пулями. А боевые ситуации близки максимально к реальным боевым.

— И на… оно тебе нужно было? Такое специфическо-мужское увлечение боевыми техниками?

— Ну вот нравится оно мне, и всё тут. Хотя — именно эти умения и знания уже тут позволили мне разобраться с охреневшими от безнаказанности и вседозволенности представителями блатного мира нашей России. И, притом, вполне успешно — ни я, ни отец, который тоже принимал непосредственное участие в той акции, не получили даже царапины.

— А куда это тебя занесла нелегкая?

— Расскажу. Но, чуть попозже. По порядку дней и событий мы пойдем и дальше. Или тебе уже остохренело слушать бабский треп?

— Почему так думаешь? Ты и рассказываешь интересно, и слушать приятно, и время быстро бежит. К тому же я считаю — что ты специально тянешь резину, или просто параллельно с воспоминаниями раздумывая об моем предложении, или же ждешь кого-то из своего руководства. Чтобы с ним или ними посоветоваться, и всем вместе решить — что же делать в