Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

условия эксперимента, и он сам их прочел, бухтеть не переставал. Да он и сейчас, по прошествии целого месяца, и пережитых кучи происшествий и приключений, до конца в это не верит. Считая это огромной мистификацией и чьими-то дурацкими проделками. Даже работа с терминалом и заказывание большого количества наименований разных, нужных для жизни его соседей вещей, не убеждает в правдивости случившегося.

— Крыша у него не протекла? Как с адекватностью? Нормально?

— Да нормально всё, нормально. Хоть и осознает он всё, но верить в это он отказывается. Ему бы работу любимую, занырнув в неё с головой и ногами, я думаю, пришел, в конце концов, в норму. Вот только взять её негде.

Услышав эти слова, Сергей чуть напрягся, но промолчал — считая, что выдавать только недавно обнаруженную ими тайну подземелий Митридата ещё очень рано. Сильно рано. Почему именно так? Всё очень просто, с одной стороны, и сложно — с другой. И в чём же эта неувязка заключается?

Если мы сами предложим вариант с работой — то получится, что мы их этим завлекаем к себе в сети. А это совсем не айс, быть кому-то обязанным. Ведь что за вывод может быть сделан из подобной ситуации? Производство у нас — есть. Оно нам необходимо? Естественно что — да. Но нужных рабочих и, конечно, специалистов для него у нас нет — так как мы его не запускаем. Хотя, если рассудить, в нынешних непривычных для всех условиях обитания возможность самостоятельной постройки судёнышка любого типа стоит очень многого.

А вот когда в процессе будущего совместного разговора возникнет вопрос — что же мы тут забыли, помимо топлива? И, почему, медлим и не убираемся домой? А вот ещё если кто из моих проявит инициативу, и припрётся с докладом о найденном — будет вообще шик. Ведь гости им заинтересуются гарантированно — они, ведь, даже, и не подозревают об таких моих мыслях. И, увидев верфь, эта шебуршная пара Бобров, вероятнее всего, сама изъявит желание тут работать. А это уже будет означать — что должны нам они. И совсем не играет роли — что именно должны.

Вот если бы у нас был материк под ногами — то срочно пришлось для его быстрейшего освоения всеми силами развивать производство техники. В самом начале, как минимум, это воссоздавать старое, даже, скорее, древнее искусство изготовления и езды на простой повозке, в которую нужно было запрягать любое тягловое животное их тех, что смогли бы к этому времени приручить. И, как один из максимумов — это паровые самобеглые коляски или же такого типа грузовички, что появились на той Земле в период конца девятнадцатого — начале двадцатого веков. А в идеале — автотехники. Любой, какую только смогли воспроизвести в этих скромных условиях.

А так как перед нами только острова на безбрежных просторах неведомого и неизведанного пока нами местного моря-океана, то и делать нужно основной упор на корабли. Ну, или если говорить точнее — на лодки и катера, это, если, в скором ближайшем времени будет найдена возможность беспрепятственно и регулярно добывать топливо. Или же парусники, во что с самого начала мы переделали все свои имеющиеся в наличии водные транспортные средства.

Вот и получается — что найденная ими верфь, хоть по всему было видно, что она небольшая, и сильно — это, конечно, по сравнению с теми, что были в его родном Николаеве, но это очень и очень важное производство для всех. И для самой Независимости, и для близкой к нам дружественной Победы, и, естественно Руси Ярослава, и нового дальнего родственного нам сообщества Кота с острова Дом, и, тем более, для Лисы с её небольшим анклавом Выборга. В котором, по её собственным словам — лодочно-катерный дефицит конкретный. Как она в начале знакомства сказала? Что в наличии всего три лодки под парусами шести местные, и всего-то по паре четырех и трех местных. Ну и катер — вроде как обмолвилась, что он небольшой, и тоже на четверых. Почему именно небольшой? Если прикинуть по старой памяти — обычная моторка идет на скорости в сорок-пятьдесят километров, и по идее, Лискин отец уже должен был быть тут. Ведь от нашей встречи уже прошло с полчаса. А если у него бюджетный подвесник — то его ещё ждать и ждать.

И, значит, что? Они ухватятся за любую мало-мальски реальную возможность заиметь для своих нужд что-то типа нашего баркаса, или же бота. Для переделки его в нормальный парусник — а их на коленке не собрать. И вот тут и выходит на первый план работа верфи и работа на верфи.

Нужно только не забыть у неё спросить — в обозримом районе их махонький архипелаг один? Или, может быть, есть ещё другие рядом? И, появится, со временем, возможность пошарить и там тоже, и не только в поисках адекватного людского пополнения, но и возможных плюшек в виде самых разнообразных складов. Тем более, Оксана, вроде как, упоминала об недавнем необычном в этих условиях опыте соседей — что оснастили один из своих больших катеров подводным поисковым оборудованием. Каким — это, по-моему, очень важно? И, что не менее интересно, уже успели найти на дне морском затонувшие раритеты былого. А это значит только одно — если подобное есть у них, то почему его не может быть и у нас?

Конечно — есть огромная гарантия того, что из-под воды будет поднят один ржавый и гнилой хлам, весь облепленный ракушкой. Но, даже, и в таком случае из того дерьма можно будет выкроить хоть немного, но нужного и полезного. Тааак? А какого хрена меня понесло в эти дебри «руками водительских» размышлений? Ой, не к добру это! Явно не к добру. И тут сквозь мою задумчивость прорезывается молодой и приятный женский голос. Кто же это? Блииин! Прослушал часть Лискиного рассказа. Нужно срочно извиняться, и просить повторится.

— Алиса, извини меня, но задумался, и пропустил часть. Повторишь?

— Во, ты гад! Я распинаюсь — а он в облаках витает. Что последнее помнишь?

— Как ты сказала, что если бы отец пошел на любимую работу…

— Не так и многого было пропущено. Добро. Повторюсь — для хорошего…

— Да-да! Для хорошего человека говна не жалко. Так?

— Примерно.

— Как в тот день, как и следующий, новые невольные участники этого долбанного «эксперимента» появились рано-рано утром по местному. То после прогулки с отцом на вершину