DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Пока она объясняла, я лишь кивал и поддакивал, но в конце концов она замолкла, ожидая моего ответа. Меня во всем этом интересовал лишь один аспект, о котором она умолчала. Сборщик водорода – необходимого компонента топлива для корабля – работал с определенной скоростью, и нам нужно было как-то ускорить добычу топлива. Нам нужен был водород и жидкий кислород. Достать водород не проблема – он остается как побочный продукт химических реакций в двигателе. Ну, то есть, не весь водород вступает в реакцию, что-то вроде того. А вот жидкий кислород по второму кругу не используешь.

Этот ублюдок Новичок израсходовал большую его часть, пытаясь затормозить корабль. Остатков не хватало, чтобы еще три дня лететь с прежней скоростью и добраться до системы Хамелеона. Мы начнем тормозить на неделю раньше по нашему времени, когда заглохнет реактивный двигатель и корабль станет понемногу замедляться за счет трения о межзвездный водород. Это позволит сохранить топливо и, как мы надеялись, не сильно повлияет на скорость. Если такой трюк не прокатит, мы не долетим до Новичков, топливо иссякнет, и мы проскочим мимо планеты, на которую хотели попасть, размахивая руками в заднем иллюминаторе. Ну, или вмажемся в скалу на скорости в пару сотен километров в секунду и оставим после себя кратер размером с Мексиканский залив, а сами разлетимся на атомы вслед за кораблем.

Все зависит от Сэарса и Робака. Мы с Арлин рассказали им про то, как изящно выкарабкались из лап монстров на Деймосе, удрав оттуда на Землю в почтовой ракете. Выслушав нас, близнецы посмотрели друг на друга и постучали по черепам. Тогда мы не выдержали и расхохотались.

Я понятия не имел, насколько хороши близнецы как пилоты, но предчувствие у меня было нехорошее. Как если бы президент был вынужден сесть за штурвал борта номер один, когда у пилота случился инфаркт. Разумеется, это лучше, чем доверять управление стюардессе, роль которой в данном случае играли мы с Арлин. О, Боги, как мне хотелось в тот момент снова увидеть капитана Тэйлор! Эта дамочка могла бы управлять чем угодно.

Кроме того, у Новичков не было такого волшебного колеса-ускорителя, как у Фредов, которое подхватило бы нас и аккуратно приземлило на поверхность планеты. В этот раз мы были сами по себе.

Оставшаяся часть путешествия прошла спокойно. Мы тренировались, проводили разные аварийные учения – просто чтобы не помереть со скуки. Всепоглощающая скучища – огромная проблема всех космических полетов. Но если в Корпусе морпехов чему и учат, так это справляться со скукой. Обычно мы сидели на попе ровно и ждали священного Приказа. Это не значит, что мы совсем ничем не занимались. На военной базе для вас всегда найдется дело, будь то чистка стволов винтовки на камнях пляжа Пенсаколы или полировка пола кабинета старшего офицера собственными зубными щетками. Разумеется, можно было «потеряться» с глаз старшего по званию. В таком случае вы бы с удивлением обнаружили, что впереди у вас целый свободный вечер. Тогда ваш путь мог лежать в сержантский клуб, который всегда был готов сделать вашу денежную ношу на пару лишних баксов легче.

Найти занятие на корабле Фредов было легче и сложнее одновременно. Сложнее – потому что над душой не стояли лейтенанты и прочий командный состав, задача которого – указывать, что делать младшим по званию. Легче – потому что мы летели на корабле пришельцев, полном странных вещей, с которыми хотелось поиграться, тремя главными коридорами длиной 3.7 километра каждый и с силой тяжести в 0.8g, плюс еще один, такой же длины, с нулевой гравитацией.

Я даже научился терпеть невесомость несколько часов, пока на протесты живота еще можно было не обращать внимания. Арлин же ее просто обожала. Центральный проход, который я называл коридором невесомости, был в форме додекаэдра – у него было двенадцать граней, закругленных, из-за которых коридор выглядел несимметрично. Как и все остальное в мире Фредов, коридор пробуждал во мне неуютное ощущение сюрреализма происходящего, словно я смотрел на один из портретов Пикассо, где само лицо нарисовано в анфас, а нос – в профиль. По стенам коридора туда-сюда проскакивал стильный красный импульс. Коридор настолько сильно походил на инопланетные корабли из старых фантастических фильмов, что мы окрестили его гиперпространственным туннелем. Должно быть, на стенах располагались светодиоды или что-то в этом духе. Понятия не имею, откуда шел свет. Мы не нашли никакого источника.

Когда мы устали от тренировок и строевой подготовки, мы придумали парочку новых азартных игр. Одну из них Арлин вычитала у Хайнлайна: встаешь в один конец коридора и «плывешь» до другого, по пути делая сальто, крутясь волчком и выполняя другие гимнастические приемы, пока не шлепнешься о стену. Арлин так и не удалось проплыть весь путь, а вот мне, к ее досаде, хватило пары недель, чтобы потом не задевать стену ни разу.

Мне казалось, что сдержанность и нормы приличия не позволят Сэарсу и Робаку присоединиться к активным играм. Куда там! Они первые уставали от военной муштры и предлагали пойти поиграть. В таких ситуациях манеры и приличия лучше выкинуть куда подальше – только так появляется возможность одолеть демона по имени Скука.

Готовность пойти на риск и отправиться в экспедицию, принимая всю ничтожность шансов на воскрешение, если они вдруг «погибнут» - лучшее подтверждение внутренней смелости и решительности клэвийцев. Однажды они достали из своих поясных сумок скафандры, облачились в них и начали обезьянничать прямо в открытом космосе. Они выбрались из вращающегося корабля, держась за наружные поручни, в то время как их ноги болтались над темной бесконечной пропастью. Одна маленькая неосторожность, и мы потеряли бы нашего пилота, если не обоих. Даже если улетит один из них, второй просто не сможет продолжать разумную жизнь и тут же сиганет вслед за ним навстречу своей судьбе.

Все хорошее когда-нибудь кончается. По мере приближения к системе Хамелеона близнецы становились все серьезнее. Мы заглушили двигатель, и я ощутил толчок, когда корабль стал замедляться от трения о водород. Спустя неделю близнецы снова включили двигатель, но на более высокой и эффективной мощности, чем планировалось изначально. Для нас не было никакой разницы: до фатальных перегрузок было далеко, а та скорость, которую мы набирали, гасилась трением. Наши активные игры прекратились, снова появилась гравитация. После недель, проведенных