DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

производившие на корабле питательные кубики, были в километре от главного центра управления, и при посадке их, скорее всего, размазало по земле. Либо мы приспосабливаемся к местной еде и воде, либо умираем от голода и жажды в самом скором времени. Наши боевые костюмы поглощают радиацию, но лишь частично. Хорошо это или плохо, мы выброшены на задворках системы Хамелеона и оставлены на милость судьбы. Либо мы приспособимся к местным условиям жизни, либо умрем, пытаясь это сделать. Как романтично.

Мы с трудом поднялись, отбрасывая завалившие нас палубные пластины. Арлин было не так худо, как мне – меньшая масса на ту же площадь поверхности. Наша броня, возможно, была повреждена, кроме того она гремела, выдавая нас с головой – но это все равно лучше, чем ничего. Несмотря на бодрые голоса, Сэарс и Робак не без труда встали с капитанского кресла, которое на удивление хорошо сохранилось. Арлин подставила мне свое плечо, а близнецы поддерживали друг друга, пока мы ковыляли к аварийному люку. Я дернул открывающий рычаг. Взрывные болты пробили крепления, и люк улетел вниз.

Пошатываясь, мы спустились вниз по трапу – метров двести, не меньше. Он не был похож на земные лестницы. Если один из нас споткнется… Я бросил беспокойный взгляд на близнецов, но за них можно было не волноваться: их ноги короткие, но сильные – спасибо большой гравитации на Клэйве. Куда вероятнее, что в условиях силы тяжести в 0.7g споткнемся и полетим вниз мы с Арлин.

Планета напоминала пустыню Мохаве – или может, мы просто приземлились в пустыне. Мне не много удалось разглядеть при падении. Я задрал голову. Небо на планете было бледным, но мне удалось разглядеть странные квадратные густые облака – похоже, недавно здесь прошел дождь. Я с кряхтением нагнулся и набрал немного песка в ладонь. Песчинки были меньше, чем на Земле – достаточно маленькие, чтобы нам с Арлин стоило нацепить биофильтры. Такие маленькие частички кремния могут вызвать болезнь черных легких[8]. Общались мы через шейные микрофоны. Сначала мне показалось, что близнецы не будут нас слышать, но у них были собственные приемники и передатчики.

Унылый серо-коричневый пейзаж вгонял меня в тоску. На этом бледном полотне выделялись лишь наши черно-зеленые боевые костюмы и бледно-оранжевые полетные комбинезоны Сэарса и Робака, которые они носили с самого начала задания. Все остальное было цвета грязных носков, не стиранных месяц.

- Итак, СР, какого черта вы имели в виду под «был подстрелен»? – мой язык с трудом меня слушался, натыкаясь на дыру в том месте, где когда-то был зуб. Сильная боль прошла, но зуб до сих пор ныл. Я пообещал себе, что попрошу близнецов это исправить.

- Значило то, что мы и сказали. В нас стреляли из пушек.

- Энергетических, артиллерийских пушек – каких именно? – клещами вытаскивать из клэвийцев полезную информацию было скучнее, чем сидеть на брифингах лейтенанта Вимса, земля ему пухом.

- В нас стреляли металлическими снарядами из электромагнитных ускоряющих винтовок.

- В смысле, из рельсовых пушек? – переспросила Арлин, подобрав нужное слово быстрее меня. Она отлично шарит в редких технологиях и экзотических пушках. Она часами может читать лекции об огромных танках или вращающихся «умных копьях». Временами она читала их и нам.

- Именно, рельсовая пушка, - повторили близнецы. Я имел примерное представление о том, как она работает. Берем пулю из обедненного урана, запечатываем ее в гильзу из ферромагнетика и электромагнитами придаем патрону скорость в несколько километров в секунду. Такая пушка могла запульнуть снаряд хоть на орбиту – он летел так быстро, что пробивал любую броню как пуля – тонкое стекло. Воистину смертоносная вещь, которую мы на Земле так и не довели до рабочего состояния. Не было такой цели, на уничтожение которой пришлось бы потратить два снаряда, и в этом наш земной прототип был с ней схож.

Я облизал пересохшие губы. Если противник (Новички или Фреды?) смог разработать портативный вариант, от нашей боевой брони нет никакого толка. Один выстрел, и мы поджарены до хрустящей корочки.

Пустыня выглядела действительно пустынной, но это ни в какое сравнение не шло с безграничным одиночеством межзвездной пустоты. Я остановил взгляд на обломках корабля, радуясь знакомому ощущению земли под ногами и легкому ветерку в лицо. В воздухе стоял резкий запах озона, но я не чувствовал дискомфорта при дыхании.

- Эй, ребят, - обратился я к близнецам, глядя на небо. – Запах озона здесь из-за корабля или это нормально для здешней атмосферы?

- Мы не обнаружили его с орбиты, - ответили они в унисон. Я пожал плечами. Если бы у кого-то из нас была астма, у нас возникли бы проблемы. Но у меня ее никогда не было, Арлин вылечила свою в военно-морском медицинском институте, а Сэарс и Робак могли сами о себе позаботиться.

- Откуда в нас стреляли? – спросила моя подруга. Близнецы медленно повернулись вокруг себя, после чего указали примерно в сторону двадцатисемикилометровой борозды от корабля. Арлин повернулась ко мне, вопросительно подняв брови.

Будем убегать от опасности или двинемся ей навстречу? Не похоже, что у нас есть выбор. Клэвийцы не обнаружили следов цивилизации на планете – ЛЭП, электростанции, каналы или поселения, большие, чем два-три домика. Если здесь и было что-то помельче, их микроволновый сканер не мог это обнаружить. Единственным признаком разумной жизни была артиллерийская установка, которая разнесла наш корабль на части.

- Давайте узнаем, кто они такие, эти стрелявшие. Как по мне, они тоже нездешние, как и мы.

Температура в пустыне, которую Арлин окрестила Молотом Бога, была пригодна для жизни. Сэарс и Робак не соврали. Но они не говорили, что наше путешествие будет комфортным. Шестидесятиградусная жара сразу определила границы комфорта. Наши шлемы питались от солнечной энергии, а воды нам хватит на несколько дней, если мы включим режим рециркуляции и будем писать в трубочку. Арлин это не радовало. Как женщине, ей приходилось отливать в агрегат наподобие медицинской утки, в то время как я просто мочился в трубочку. Никаких кустиков в пустыне не росло, так что и уединиться было негде. Арлин конечно могла хотя бы спиной к нам поворачиваться, но она просто отливала прямо передо мной и клэвийцами. Я изображал равнодушие, будто миллион раз уже видел, как женщины мочатся передо мной. Арлин и раньше это делала, правда, в боевой обстановке. На самом же деле каждый раз шокировал меня и вводил в замешательство, просто мне не