Парторг 3 - Михаил Шерр

направляться в Сталинград в дальнейшем из других регионов, проверки приказано заканчивать максимум в течение месяца с момента прибытия. А это значит, что практически все сразу будут переводиться в статус вольнонаёмных работников, так как санитарный карантин по установленным нормам длится ровно двадцать один день.

Мне сразу же пришла в голову светлая мысль, как полностью избавиться от конвоирования спецконтингента и всех сопутствующих этому проблем с охраной и документацией.

«Мы просто эти оставшиеся десять дней после окончания карантина всех, кто ещё не прошёл окончательную проверку и не получил документы, будем использовать исключительно на внутренних работах в самом лагере, и в темпе вальса строить добротные бараки для предстоящей зимы», — подумал я с большим удовлетворением.

Решения о переводе на положение вольнонаёмных и направлении на предприятия города и области в порядке эксперимента и делегирования полномочий будет принимать областное управление НКВД самостоятельно, а не Москва, как было жёстко установлено до этого момента. Это ускорит всю процедуру в несколько раз и снимет бюрократическую волокиту.

— Вот такое красивое, на мой взгляд, принято решение, — Воронин положил руку на лежащую перед ним папку, в которой, по-видимому, был текст телефонограммы, который он мне пересказывал. — Теперь не надо что-то решать под чью-то персональную ответственность, рискуя головой. Всё по букве закона.

Александр Иванович сделал паузу, отпил из стакана воды и продолжил:

— И ещё, Георгий Васильевич, очень важный момент. Приказано переоборудовать существующий лагерь в Бекетовке с тем, чтобы там содержать не только карантин для прибывающего спецконтингента, но и направляемых в Сталинград военнопленных. Там должно быть оборудовано и отдельное офицерское отделение на пятьсот человек. Подробные требования к устройству лагеря с чертежами и схемами придут в течение недели почтой из Москвы. Сейчас в уже существующем лагере у нас содержаться около тысячи пленных. Как только будет оборудован как положено по всем установленным нормам лагерь, начнут сразу же прибывать новые большие партии пленных на восстановительные работы. Всего до десяти тысяч.

Комиссар прищурился и неожиданно огорошил меня своим предложением:

— У тебя, Георгий Васильевич, хорошо получается работать со спецконтингентом, вплоть до того, что одни ударники труда получаются. А сможешь так же немцев мобилизовать на работу, или тебя к ним лучше не подпускать близко?

Я усмехнулся, но прежде чем ответить, подумал: «Интересно, кто это доложил Александру Ивановичу? Очевидцев моего гнева при виде пленных немцев было немало тогда. Хотя какая, в сущности, разница».

— Перегорело уже, Александр Иванович, — честно ответил я, подумав немного. — Могу даже спокойно с ними работать теперь, без личной неприязни. А замотивировать их на хорошую честную работу будет достаточно легко, у меня есть идеи.

— Это как же так собираешься сделать? — Александру Ивановичу по должности удивляться не положено никогда, но я его, похоже, реально поразил своим уверенным заявлением. — Объясни подробнее, интересно послушать.

— У нашей страны сейчас, мягко говоря, очень сложные отношения с Международным Красным Крестом, который открыто сотрудничает с нацистами и их союзниками, помогая им. Но в данном конкретном случае их вполне можно с выгодой использовать в наших собственных интересах. Договориться официально о передаче через них писем пленных домой в Германию или ещё о чём-нибудь подобном, посылок например. А для немчуры это будет очень хорошая заманка и стимул. Кто хорошо работает и честно сотрудничает с нами, тот, кроме улучшенной кормёжки и условий, получает и такую редкую возможность связи с родными людьми.

— Как ты интересно мыслишь, Георгий Васильевич, — с нескрываемым уважением в голосе произнёс Александр Иванович. — Обязательно доложу наверх твоё предложение. Такие вопросы, сам понимаешь, не мне одному решать, тут политика. А ты ведь ко мне не просто так сегодня приехал, правильно я понимаю? Давай выкладывай, что на уме.

— Конечно, не просто так, — рассмеялся я в ответ. — Наверное, вы уже прекрасно знаете, что нам официально разрешили организовать обмен с республиками Закавказья: наша техника на их продовольствие.

— Как же мне не знать об этом, если это теперь будет моей постоянной головной болью на ближайшее время, — с явными нотками неудовольствия в голосе сказал Александр Иванович и слегка поморщился. — Контроль за перемещением грузов и обеспечение безопасности всей операции на меня повесили лично, с моей подписью.

— Да я хочу вас попросить ещё об одной дополнительной головной боли, — улыбнулся я виновато. — Вы же, Александр Иванович, прекрасно понимаете, что с бухты-барахты мы туда просто так поехать не можем на переговоры, надо обязательно сначала контакты с ними наладить предварительные, подготовить почву. Да и присмотреться к реальной ситуации не помешает нисколько, понять точно, что им конкретно нужно и в каких объёмах.

— И ты меня хочешь попросить это сделать через мои каналы? — уточнил Воронин, прекрасно понимая, к чему я клоню.

— А кто ещё лучше справится, Александр Иванович? — вопросом на вопрос ответил я, слегка разводя руками. — У вас налаженные каналы связи есть во всех республиках, люди проверенные на местах работают. Нам же с полного нуля начинать придётся, время потеряем.

Глава 8

Комиссар государственной безопасности третьего ранга Александр Иванович Воронин в органы пришел в начале тридцать седьмого, в самый разгар того, что впоследствии назовут «ежовщиной», а через много лет, Большим террором. Но он непосредственно в проведении всех этих мероприятий почти не участвовал. После кратковременных курсов и стажировки его сразу же назначили на должность помощника начальника одного из отделений центрального аппарата управления госбезопасности.

Поэтому, когда пришедший в НКВД летом тридцать восьмого Лаврентий Павлович Берия начал чистку уже непосредственно среди сотрудников наркомата, Александр Иванович под этот каток не попал. Сначала он продвинулся по служебной лестнице в центральном аппарате, а затем, в конце декабря тридцать восьмого, возглавил органы в Сталинградской области, в то время одной из ключевых в Советском Союзе.

У него сразу же сложились нормальные рабочие взаимоотношения с недавно сменившимся местным руководством, в первую очередь с Алексеем Семёновичем Чуяновым, первым секретарем обкома и горкома партии. Они замечательно справлялись со всеми поставленными задачами, действовали слаженно, понимая друг друга почти без слов.

Многие начали считать Воронина человеком Чуянова, но это было не так. Александр Иванович никогда не забывал, кто его непосредственный начальник, который может его в один момент обратить в лагерную пыль или просто на раз-два организовать ситуацию, когда внезапно выйдет газета, где будет написано, что ты героически погиб на боевом посту. Воронин прекрасно понимал всю хрупкость своего положения и цену малейшей ошибки.

Поэтому когда Хабаров покинул его кабинет, Воронин поднял трубку и приказал соединить его с товарищем Берия.

Ждать пришлось долго.