Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

Я выждал ещё несколько мгновений. Раз — два — три — и побежал что было сил, до надрыва в мышцах. Время как будто остановилось. Хлопка я даже не услышал, но пуля пролетела возле самой головы, толкнув меня воздухом так, что зашевелились волосы.

Я схватился за ручку двери и рванул её на себя что было сил, ворвался внутрь и тут же прижался к бетонной стене, вытянув тем не менее руку наружу так, чтобы удержать створку в открытом положении.

Через несколько секунд побежал Жора, следом Игорёк. Видимо, решили действовать совместно, чтобы у стрелка было меньше шансов на попадание — ему ведь придётся выбирать мишень.

Хотя об этом никто не договаривался, так что хрен знает, что пришло им в голову. Доли секунды спустя они уже были внутри.

Я тут же отпустил дверь, и она медленно стала закрываться. Доводчик стоял.

Я осмотрелся: подъезд, тёмно, растяжек вроде бы не видно. Валить надо отсюда как можно скорее, иначе сейчас подойдут. Закинуть к нам гранату вообще плевое дело.

— Да уж, ёпт, — проговорил Жора.— Да это вообще еб твою мать, — ответил Игорёк. — Какого хуя? Хули они там делают вообще?

— Ну дела свои делают, очевидно, — мрачно ответил я. — Ладно. Идти надо дальше.

— Дворами пойдём лучше, — сказал Жора. — И на проспект я бы до самой переправы выходить не стал. Там дальше мост есть, спуск к реке, и я так понимаю, там они расположились.

— Так и сделаем, — только оставалось ответить мне.

Я вытащил из кармана фонарь, который всё-таки стал носить с собой, и осветил подъезд. Подъём наверх — всё нормально. Правда жили тут, очевидно, какие-то уёбки, потому что практически вся стена была истыкана сигаретами — чёрные пятна сажи везде. И рисунок. Кто-то зачем-то ветряную мельницу нарисовал. И ниже подпись: «четырнадцать поделить на восемьдесят восемь, равно ноль целых, шестнадцать сотых».

А потом посмотрел в коридор, который вёл к выходу во двор, и резко остановился. — Ёпт, — проговорил я.

Примерно на уровне лодыжки взрослого человека была натянута тонкая проволока.

— Что там? — спросил Жора.

— Растяжка, — ответил я.

Блять. Ну что дальше будет? Мины какие-нибудь? Или еще что-то подобное? И что-то подсказывает мне, что это не сигналка. — Да ладно, всё нормально, — сказал Жора. — Растяжка есть растяжка. Сам же понимаешь, название такое, что тянуть за что-то надо. А если не тянуть ни за что — она и не рванёт.

Я присел, посмотрел на леску, проследил вдоль и остановился взглядом возле гранаты, которая была просто прислонена к стене, держалась на скотче, крепком таком, металлическом, армированном. Предохранительного кольца, естественно, не было.

Вот так вот. Как там это говорили? Постановка на рычаг. Вот она и именно так стоит. Заденет кто-нибудь леску — граната упадёт со скотча, раздастся хлопок запала, а следом — взрыв. Я не удивлюсь, если тут ещё из-за какого-нибудь укороченного запала она будет херачить без задержки.

Осторожно переступил через леску и двинулся дальше. Добрался до двери подъезда. А вот открывать её мне, если честно, было страшно — мало ли что там может быть? Я осмотрел внимательно створку, не заметил ничего особенного. Потом глянул наверх — опа: а тут просто вилка лежит, между косяком и створкой. Откроешь её — вилка свалится, загрохочет по кафелю, и все услышат.

Позицию здесь оборудовали, ничего не скажешь.

Но снайпер не тут сидит — он где-то дальше. Иначе он бы нас всех перехерачил бы с такого расстояния, как куропаток на охоте. Я посмотрел на дверь ещё раз, но больше ничего такого не попадалось — никаких проволочек и лесок не было. Осторожно толкнул её от себя совсем чуть-чуть, заглянув в проём. Вроде всё нормально.

— Ладно, идём, — сказал я.

Мы все вместе двинулись по двору, при этом я продолжал светить фонарём, осматривая территорию на предмет растяжек. Скоро мы добрались до арки, которая вела на проспект. Вышли. Идти было страшно — мало ли вдруг и этот проход кого-то пасёт. Машины здесь тоже были; здесь тоже прокатило что-то тяжёлое, растолкав их по сторонам.

— Я пойду первым, — решил я.

Не знаю почему. Наверное, меня стыд гнал вперёд, потому что это же я пацанов заставил идти с собой. Я подписался на работу у Жирного, и бабки, если честно, душу не грели даже с учётом аванса, который мы получили.

— Ладно. Раз, два, три! — я побежал вперёд и скоро спрятался за машиной; но никто по мне не стрелял.

Теперь метра четыре открытого пространства до следующего укрытия. Поползти, может быть? Нет — по ползущему тоже попадут, лучше на рывке.

Вперёд!

Перебежал дорогу. Никто и не стрелял. Если честно, я уже осмелел: конечно, это было глупо, но я высунулся, встал во весь рост. Тишина. Следующая арка ведёт во двор. Вперед! Через несколько секунд я уже прятался за стеной, повернулся, махнул пацанам: «Идёмте». Они тоже преодолели дорогу без всяких проблем, и мы углубились во дворы.

Глава 8

Река в темноте блестела. Луна вышла, мостовая. Красиво тут, на самом деле. Там дальше её ещё облагородили, лет пять назад, может. Вполне можно было погулять.

Я, собственно, и ходил сюда гулять — периодически, между сменами. На самом деле не так часто, потому что работал-то я три через один, пытаясь прокормить себя. И ещё деньги отправлял домой, родителям.

Сейчас, спустя год войны, мысль о том, чтобы просто погулять по городу, казалась волшебной. Да, прошлое оказалось волшебным. Россия, которую мы потеряли. Её больше нет. По крайней мере в этих местах.

Но грусть о прошлом быстро прошла. Надо было думать о насущном.

Не удивлюсь, если у паромщиков есть какие-то договорённости с военными. Может быть, они перевозят их бесплатно, а те их не трогают. Ну а что — деловой человек всегда найдёт повод для плодотворного сотрудничества с другим деловым человеком.

А военные, как ни крути, были деловыми людьми. Определённая предпринимательская жилка у них имелась. Особенно у каких-нибудь прапоров.

Раньше-то они воровали военное имущество — и огромное