Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

всего остального мира, прослушивал, вновь переписывал. Переключал в разные режима инструментов, но все равно лучше всего оказалось оставить рояль, скрипку и саксофон. К сожалению, в этой иностранной штуке не оказалось баяна, или аккордеона.

Я записал несколько вариантов «Баллады Мэкки-ножа», мне очень нравилось исполнение Синатры, но оно точно звучало, как джазовый стандарт. Его даже использовали в мультфильме «Красная шапочка на новый лад», где Волк в исполнении Джигарханяна поёт песню именно под этот ритмический, навязчивый рисунок.

Но после пикировки с Брутцером, я решил как-то изменить эту мелодию. Менял темп, ритм, но все равно получался джаз. В итоге я плюнул. Оставил тот вариант, который мне самому понравился больше всего. И начал записывать дальше.

И едва не упал со стула, когда ощутил, как кто-то положил мне руки на плечи. Сорвав с головы наушники, резко развернулся.

— Ксения⁈ Ты что тут делаешь?

Девушка в одной розовой комбинации, сквозь кружева которой просвечивал крошечный треугольник трусиков и налитые яблоки высокой по-девичьи упругой груди, стояла передо мной, улыбалась манящей, чувственной улыбкой. Я не успел вскочить, она быстро устроилась у меня на коленях, приникла, обвив руками за шею, начала обжигать поцелуями. И вся моя грешная сущность мгновенно ответила на её призыв, голову заполнил сладостный туман.

Понадобились собрать все силы в единый кулак, чтобы оторвать её гибкое, сильное тело от себя.

— Ксения, ты с ума сошла! — задыхаясь, процедил я, сквозь зубы. — Немедленно одевайся!

— Олег Николаевич, я не могу, — игриво возразила она, вновь сжала в объятьях, горячо шепнув мне в ухо: — Нам обоим это нужно…

Глава 7

Нападение

В дверь громко заколотили. Девушка вздрогнула, соскочила с моих колен, прижав руки к груди, задрожала, будто только сейчас поняла, что делает.

Я отскочил в сторону и прошипел:

— Одевайся быстро! Ксения! Иначе мне конец!

Я спрыгнул со сцены и, не спеша, направился к двери. На секунду остановился, причесал пятерней волосы, осмотрел себя, насколько мог, особенно ту часть на брюках, которая могла выдать меня. Застегнул ворот рубашки и медленно отвёл засов.

На пороге с лицом судьи, выносящим смертный приговор, стояла Ратмира Витольдовна. Оглядев меня с ног до головы, холодно спросила:

— Вы один, Олег Николаевич?

— Нет. Не один. Мы с Ксенией Добровольской записывали фонограмму, — объяснил я, как можно спокойней.

Ситуация была, конечно, двусмысленная и опасная, но скрывать, что Ксения здесь, никакого смысла не было. Все равно, по лицу старой грымзы я видел её страстное желание меня закопать. Наверняка, до неё дошли слухи, что директор решил выпроводить её на пенсию, а поставить меня. И теперь она искала любую зацепку меня уничтожить.

— Ратмира Витольдовна! Что случилось?

Я машинально обернулся на голос. На сцене стояла Ксения, уже полностью одетая в водолазку, расклешённую коричневую юбку ниже колен. Густые волнистые волосы собраны сзади в аккуратный пучок. Она успела даже надеть шерстяные колготки.

Стуча каблучками сапожек, она легко сбежала по ступенькам со сцены и направилась к нам. Остановилась рядом со мной, вздёрнув надменно головку.

Завуч перевела колючий взгляд с меня на девушку, потом вернулась ко мне.

— Олег Николаевич, звонила мать Ксении. Искала дочь.

— Я понял, Ратмира Витольдовна. Мы уже закончили. Я провожу Ксению до дома. Ксения! Сходи в учительскую, позвони матери, скажи ей, чтобы она не волновалась. И подходи к выходу.

Расспрашивать завуча, как она сама оказалась в два часа ночи в школе, не стал. Она могла ответить, что засиделась допоздна. Или рассказать, что ей позвонила Новикова в поисках дочери. И Витольдовна примчалась выяснить, не находится ли Ксения в моих объятьях. И, по сути, я должен был ей благодарен, что только она смогла удержать меня на краю бездны.

Я закрыл окна ставнями-щитами, потом запер на кодовой замой актовый зал, надеясь, что вернусь и мне уже никто не помешает дописать фонограмму. Но потом подумал, что скорее всего, вылечу из школы с треском.

Ксения стояла у дверей, кусая губы и теребя кожаные перчатки с меховой опушкой, то снимала их, то опять натягивала.

— Мама сильно ругалась? — спросил я.

— Да. Сказала, что жалобу напишет на вас в ГОРОНО. Олег Николаевич, простите!

— Я бы на ее месте также сделал бы. На соблазнителя своей дочери, а может быть просто морду набил, — сказал я будто бы не девушке, а самому себе.

— Олег Николаевич! Я объясню ей, что ничего не было!

— Хватит, Ксения. Скорее всего, это наш последний разговор. Завтра мне придётся писать заявление об уходе.

— Нееет! — она буквально застонала после этих слов, сложив руки в молитвенный жест.

Я молча вытащил ключи, открыл дверь и, взяв девушку за рукав, потянул к выходу. Мы спустились с крыльца и направились по улице к высоткам. Я думал о том, что в современное время я бы вызвал такси. Но сейчас, даже, если удастся дозвониться до таксопарка, самое меньше, они смогут прислать машину к утру. А доставить девушку встревоженной её отсутствие матери нужно, как можно скорее.

Сквозь марево танцующих снежинок пробивался свет уличных фонарей, которые выстроились в ряд вдоль тротуара, сюда нанесло целые сугробы. Не все они горели, или свет был тусклым. Тихо и медленно большими хлопьями падал снег, устилая все мягким ковром. Мы молчали, но я ощущал, как Ксения переживает.

И тут я услышал, как громко хрустит снег под ногами, и тихий гомон голосов. В два часа ночи это звучало угрожающе. Машинально обернулся. Нас нагоняла ватага парней, первым шёл мужик, сильно отличающийся от остальных. Маленького роста, плотный, даже толстый, он катился на коротких ножках впереди всех, как колобок. Остальные, что шли за его спиной, смахивали на похожих друг на друга роботов, рослые, широкоплечие, в полушубках, на голове — шапки-ушанки. Они прошли под уличным фонарём, и я мельком увидел их лица, тоже чем-то схожие, небритые, скуластые, выступающие надбровные дуги бросали тени и скрывали глаза. Я плотнее прижал Ксению к себе и шепнул: «Как только крикну — „беги!“, беги обратно в школу, вот ключи. Откроешь», — я сунул ей в карман связку ключей от школы и актового зала. Я сделал дубликаты, чтобы не искать сторожа.

Парни приблизились, окружили нас. Лица их не выражали ничего хорошего. Медленно и демонстративно вытащили оружие. Один парень, высокий, как каланча, сутулый, похлопывал куском арматуры о ладонь, другой пониже ростом, но шире в