Методист I - Артемий Скабер

— Охренеть…

На спине паука — странные наросты. Они пульсировали, светились тускло-красным, как язвы или опухоли. Скверна? Похоже. Паук развернулся, все глаза уставились на меня. Клацнул челюстями, звук как щёлкают ножницами.

Паук прыгнул, уклонился вправо. Тварь пролетела мимо, приземлилась где я стоял секунду назад. Развернулся, держал меч двумя руками. Паук развернулся тоже, все лапы стучали по полу. Цок-цок-цок.

Паук пошёл на меня, челюсти клацали. Я отступал, держал дистанцию. Оценивал. Где слабое место? Голова? Брюхо? Хитин на лапах и спине выглядел толстым.

Паук прыгнул снова, на этот раз атаковал лапами. Две передние лапы вытянулись вперёд, когти блеснули. Ударил мечом по одной лапе. Сталь звякнула о хитин, отскочила. Не пробил. Панцирь крепкий, как броня.

— В рот мне ноги…

Паук приземлился, развернулся. Открыл челюсти, что-то блеснуло внутри. Сначала не понял что. Потом увидел — нить: белая, тонкая, она вылетела из челюстей, прямо на меня. Пригнулся в последний момент. Нить пролетела над головой, прилипла к стене за спиной. Приклеилась намертво и задымилась.

— Ещё и стреляет. Прекрасно!

Я кругами ходил, держал меч перед собой и анализировал. Хитин крепкий, паутина липкая, может обездвижить. Слюна едкая, разъедает дерево. Быстрый, но тупой. Атакует в лоб, куда бить?

Паук прыгнул снова, на этот раз я не отступал. Подпустил ближе, расчёт и риск. В последний момент, когда тварь уже в воздухе, присел. Резко, почти на колени. Паук пролетел над головой. Брюхо его мелькнуло прямо передо мной. Мягкое, без хитина, только тонкая прослойка между сегментами.

Ударил мечом снизу вверх, всей силой. Лезвие вошло в плоть легко, как нож в масло. Паук взвизгнул, звук как гвоздь по стеклу, высокий, противный. Тварь дёрнулась в воздухе, лапы забились. Упала на пол, перевернулась на спину. Лапы царапали пол, из брюха текла чёрная жижа.

Подошёл, ударил мечом в голову, между глаз. Хруст, глаза погасли. Лапы дёрнулись последний раз и затихли. Паук сдох.

Стоял над трупом, тяжело дышал. Сердце колотилось, руки дрожали. Адреналин бурлил в крови. Посмотрел на меч — лезвие в чёрной жиже. Посмотрел на метку на руке. Не светилась. Не пульсировала. Вообще никак не реагировала. Что за хрень?

Раньше метка всегда реагировала на тварей Скверны. Слизень на болоте — реагировала, поглотила его энергию, дала мне день времени. Волк в лесу — то же самое. А этот паук — ничего.

Метка молчит. Как будто паук — не Скверна. Но наросты на спине, чёрная жижа, едкая слюна — это всё признаки Скверны. Так почему метка не работает?

Попробовал ещё раз дозваться Кару. Выводы? Экран мелькнул перед глазами и тут же потух.

— Сука! — выдохнул.

Если хранитель в ауте, метка не работает нормально. Поглощать Скверну я не могу. Свобода? Да хрен там плавал, таймер никуда не делся. Получается, если избавлюсь от Кары и метки, проклятие никуда не денется, и тогда я сдохну.

Эликсир в моей сумке. Опасно, но если прижмёт, других вариантов не вижу. Сдохнуть сразу или…

Грохот у двери, обернулся, доски, которыми забаррикадировал проём, содрогнулись. Что-то било в них, не царапало, не скреблось, а именно било. Тяжёлыми ударами, ритмичными: Бум. Бум. Бум. Доски сдвигались, гнулись. Трещины пошли по дереву. Ещё удар, средняя доска треснула пополам, половинки упали. Глянул в щель, а там темнота и пара красных глаз светились, как угли.

Что-то тяжёлое дышало. Хрипло, с присвистом, пахло гнилью. Не пауки, что-то крупнее и, судя по всему, сильнее. Уперся в оставшиеся доски, пытался держать. Ещё удар снаружи. Доски вылетели из рук, упали. Отлетел назад, едва устоял на ногах. В проёме показалась тварь.

Ещё один паук, но этот крупнее. Размером с телёнка. Лапы толстые, хитин чёрный, толстый, покрытый наростами. Челюсти огромные, на спине те же наросты, но их больше, и они пульсировали ярче.

— Матка… Или самец. Похрен, похоже, я в жопе.

Паук вошёл в дом, пол прогибался под весом. Все глаза смотрели на меня. Умные глаза, не как у первого паука. Этот оценивал. Я отступал спиной к стене. Паук шёл, не спеша. Знал, что я никуда не денусь. Крупнее — значит, сильнее. Хитин толще — меч не пробьёт. Один я не вывезу. Это не первый паучок, которого убил методом тыка. Это машина для убийства.

Медленно опустился к своему рюкзаку, взял бутылёк с чёрной жидкостью. Взгляд упал на костёр, рука коснулась эликсира Скверны. Может, когда Кара в ауте, а метка не работает — это безопасно?

Или нет…

Паук прыгнул, огромная туша взлетела в воздух. Уклонился влево, прыжком. Тварь врезалась в стену, где я стоял. Трещина пошла по брёвнам, посыпалась труха. Сука, один удар — и стена чуть не рухнула.

Паук развернулся, быстро, несмотря на размер. Ударил мечом по его лапе. Сталь звякнула о хитин, отскочила. Даже царапины не оставила, панцирь как сталь. Паук открыл челюсти, выстрелил паутиной. Пригнулся, но не успел полностью.

Паутина зацепила плечо, потянула. Больно, как раскалённая проволока. Кожа дымилась, обжигало. Рванул плечом, оторвал паутину. Кожа содралась, кровь потекла. Больно, тварь!

Паук снова пошёл на меня, спина уперлась в стену. Без вариантов, паук занёс лапу, чтобы ударить. Прыгнул в сторону, схватил из камина горящее полено. Обжёг руку, но похрен. Швырнул полено прямо в морду паука. Попал? Полено упало на голову твари, между глаз. Загорелось, огонь пополз по волосам на хитине.

Паук взвизгнул, задёрнулся, замотал головой. Огонь разгорался, тварь попятилась, лапы заскреблись по полу. Схватил второе полено, снова обжёгся. Швырнул. Попал в спину. Наросты на спине загорелись, дымились. Паук визжал, крутился, пятился к двери и горел. Развернулся и выбежал наружу, слышал, как лапы стучали по земле, удаляясь.

Тяжело дышал, руки дрожали, раны разошлись, ноги подкашивались. Сел на пол, спиной к стене. Держал меч на коленях и слушал.

Звуки снаружи медленно, но верно стихали, царапанье уходило. Визг горящего паука затих где-то вдалеке. Небо за проёмом светлело. Из чёрного становилось серым, значит рассвет близко.

Ещё десять минут и звуки исчезли совсем. Тишина. Только треск костра и моё дыхание. Выдохнул, упал на пол полностью, растянулся. Смотрел в потолок. Хотелось закрыть глаза и забыться. Просто лежать и не двигаться.

— Выжил… — сказал я. — Опять…

Стон слева, резко повернул голову. Мужик зашевелился. Веки дрожали, открывались. Глаза мутные, не сфокусированные. Смотрел в потолок, моргал. Потом повёл головой по сторонам. Увидел стены, костёр, меня. Резко сел. Лицо исказилось от боли, схватился