Первый Артефактор семьи Шторм 5 - Юрий Окунев

я пытался понять, что меня беспокоило все годы иллюзии, что я проживал. Сейчас в тишине я понимал, что в реальности прошло совсем немного времени, но там, внутри иллюзорного прошлого, всё равно чего-то не хватало.

Я понял, что забыл имя жены. И это не стало для меня счастьем. Наоборот, грустью.

Ещё больше меня обеспокоило то, что я забыл имя дочери. Не прозвище «птичка», а настоящее имя, которое мы дали ей при рождении.

Я помнил, как она росла, как падала, разбивая коленки, как вставала и бежала дальше. Как плакала, когда ей было грустно и страшно. Как она любила макароны с сыром и оливье под Новый год. Но имени не помнил.

Сжав руки в кулаки, я почувствовал мягкую ткань: шарфик, пусть я его не видел, продолжал лежать в моей руке. Тонкая нить между прошлым и будущим, с человеком, к которому, несмотря на свои обещания, я не смогу вернуться. Человек, кого я помнил душой, но не помнил по имени.

И от этого по телу пробегали мурашки боли и тоски. Почувствовал, как по щекам потекли слёзы.

Но словно этого было мало, я услышал мягкий, даже вкрадчивый голос:

— Хорошая девочка. Она всё сделала правильно. Иначе бы ты просто умер, верно?

Я кивнул. Да, если бы мы не закончили ритуал, я не просто не усилился бы, а умер от потери энергии. Так что она действительно спасла мне жизнь. А я, такая сволочь, даже не помню её имени!

Ярость плеснула по венам, а пространство зашлось смехом.

— Чего ржёшь, тварь⁈ — рыкнул я.

— Да так, ничего, — продолжая смеяться, ответил вкрадчивый голос. — Просто у меня возник вопрос.

Я проигнорировал его, но голос, прождав несколько секунд, усмехнулся и всё-таки спросил:

— Вот ты переживаешь, что забыл имена жены, дочери. А как зовут тебя самого ты точно помнишь?

Вопрос прозвучал как выстрел. Выстрел в сердце, который пробил его насквозь. Я понял, что меня так не устраивало всю иллюзию.

Ведь я действительно так и не вспомнил, кем я был и как меня звали раньше. Пришло осознание: пока это не случится, пока не вспомню своё имя, я так и останусь внутри этого странного испытания.

А значит — умру. Навсегда.

Глава 8

Хранитель семьи Шторм

Вкрадчивый голос снова задал мне вопрос:

— Так как тебя зовут?

Голос повторял его раз в несколько минут, появляясь то справа, то слева, то сверху, то снизу. При этом хозяина голоса я не видел, впрочем, как и самого себя.

Лишь мягкий шарф в руке напоминал мне, что у меня есть тело, которое плывёт в темноте, словно в мягком неосязаемом потоке.

Я пытался ругаться с голосом, узнавать, где я нахожусь и кто он такой, но теперь он лишь хихикал, да задавал один и тот же вопрос, на который я не мог ответить, как бы не старался.

Размахивая руками, чувствовал движение воздуха, оставаясь при этом подвешенным в неподвижности. Эхо в помещении не было, что говорило о его безразмерности или… виртуальности.

Несколько раз я пытался призвать волю и Дар, но даже белый шарик, который мне удалось призвать в прошлый раз, так и не появился. Словно у меня больше и не было Дара — только память о прошлых жизнях.

Устав барахтаться, я начал вспоминать, перебирая осколки прошлого, силясь вспомнить родителей, место рождения, тела, в которые переселялся, отношения с людьми и богами.

В конце концов я начал перебирать артефакты, которые создавал за свою жизнь: простые амулеты для защиты, тотемы для хорошего урожая, направляющие для сбора интеллектуальной энергии, Флеймигатор первой модели, первый артефакт высшего порядка, защитные кольца и полную сферу неуязвимости.

Вспомнил, как после создания полного защитного доспеха умер на третий день от истощения и после перерождения пришлось заново вносить правки: другой размер тела.

Как продумывал систему артефактов для повышения своего уровня, как готовил украшения с особыми свойствами для дочери, как с помощью Следопыта находил особые минералы и как с его же помощью искал сначала Инъектор, а затем тёмных крыс.

Посмеялся, вспоминая, как случайно получил шар из голубого кальцита и напитал его атакующим даром лекаря. Всегда забавляло это противоречие: лекари, которые первоклассно убивают.

Затем мои руки ощутили тяжесть Армегедца на запястье, мою новую разработку, а также холодную, слегка пугающую поверхность Инъектора. Я смог сделать его малую копию для соревнований, но всё же его изначальная версия до сих пор таит множества загадок, которые мне предстоит постичь.

Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?

А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты

— Мда, — сказал я вслух.

Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.

И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.

Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.

Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.

— О, ты, кажется, что-то вспомнил, — раздался вкрадчивый голос.

— Да, — кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. — Вспомнил.

— И кто же ты? — голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.

Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.

— Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, — прошептал я.

После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.

Но сейчас время