Первый Артефактор семьи Шторм 5 - Юрий Окунев

по помещению, пока не остановился на груде ржавого железа. Да, я думал, что вытянул из него самое ценное: артефактный нож. Но остальное я уже проверил и ничего не нашёл. Осталась только эта куча хлама.

Я начал рыться в ржавом и воняющем кровью и окалиной мусоре. Ножи, копья, мечи, щиты, куски доспехов — всё это лежало единым мусорным полигоном и ничуть не помогало.

Я несколько раз порезал пальцы, от чего туннель за спиной судорожно сжимался, втягивая воздух, чуя мою кровь. Но пока не дёргался и не пытался атаковать меня напрямую.

Просеивая металлический хлам, я пытался найти что-то ценное, но мне попадались в основном всякие ерундовины. Разве что на некоторых были стёртые руны, куски вязи. Иногда бывало оружие с остатками драгоценных камней — видимо сюда попадались не только обычные люди, но и вполне состоятельные.

После очередного пореза туннель-глотка напряглась, сглотнула, от чего несколько черепов с пола покатилось внутрь и с мерзким всхлипом исчезли. Демон явно оголодал, а я так и не придумал, как выбраться.

— Неужели придётся, как всегда, использовать задницу? — обречённо сказал я, откладывая в сторону очередной кусок металла с рунами — назвать это щитом не поворачивался язык —пробормотал я.

Я провёл пальцами по вырезанным символам, не понимания, что они значат, и вдруг почувствовал тепло. Только не в пальцах, а внутри себя.

Да что это такое⁈ Какого хрена⁈

Осознание накатило на меня волной, чуть не сбив с ног: я потратил несколько часов на то, чтобы пробить стены головой, чуть не полез в глотку гигантскому, но ленивому демону, начал подрабатывать бомжом на свалке, но так и не вспомнил самого важного!

Я — артефактор! Металл — моя стихия. Руны — мой язык. Кристаллы — моя энергия.

Это пространство словно поставило, хотя почему «словно», блок на моё понимание себя и своих навыков. Дар Контроля, которым владели некоторые демоны, снова проявил себя и косвенно подчинил меня.

Пусть я не стал разносчиком демонов — на всякий случай оглядел себя Взглядом артефактора, — но всё равно попал под его влияние. И чуть не попался.

— Ну-ну, — кривая ухмылка изогнула мои сухие губы, заставив их слегка кровить. — Посмотрим, что ты противопоставишь этому.

Я выбрал несколько предметов из отфильтрованной ранее кучи. Изучил их, как фрагменты головоломки, кивая сам себе. Сложил конструкцию, напоминающую модерновое искусство. Вычленил несколько драгоценных камней из ранее примеченных наградных мечей и кусков доспехов, стараясь не думать, как они здесь оказались. Нанёс кухонным ножом несколько свежих соединяющих рун.

А затем провёл пальцами по губам, собирая капли крови.

Как только моя воля, Дар и кровь собрались в единый пучок на кончике пальца, провёл ими по металлу, сплавляя в единое целое эту разношёрстную мусорную кучу.

Почувствовав мою силу, зал затрясся, загудел, но уже ничего не мог сделать. Передо мной на полу лежало Нечто.

— Что ж, пора развлечься. Не только же тебе здесь чудить, — сказал я, обращаясь к прадеду и демону одновременно.

Создав артефакт я вдруг вспомнил, почему в принципе я здесь нахожусь: про испытание, про Око Шторма и про тех, кто ждёт меня в реальности. Артефакт начал защищать меня, как только появился на свет.

А может это мой истинный Дар? Не ветра, а артефакторики?

Я поднял с пола получившуюся конструкцию. Со стороны она напоминала щит с кучей торчащих в разные стороны клинков. Такое мог по пьяни сделать деревенский кузнец, чтобы отпугивать воров и бабок-ведьм.

Только в отличие от пьяного кузнеца, у меня эта штука работала.

— Жаль нет бензинового мотора, — сказал я, вливая в эту хрень Дар. Клинки засияли бледно-синим светом, а щит загудел, как провода линии электропередачи. — Вперёд!

Крикнув в пространство, я ринулся вперёд в туннель, вливая всё больше Дара в кривой артефакт. Свет в конце туннеля приближался, стенки начали пульсировать, готовые глотать свежую порцию пищи, не обращая внимания на то, что еда тащит с собой «упаковку».

Буквально за пять метров до «выхода» я сделал усилие, вливая последние порции Дара ветра и заставляя клинки по краям артефакта начать двигаться. Они начали крутиться вокруг щита-сердцевины с довольным гулом, который на фоне других редких звуков давал ощущение жизни.

Мою кровь наполнил адреналин, смешанный с яростью и азартом, от чего я не выдержал и закричал:

— Ра-а-а-аш!

Демон не успел среагировать, когда в его глотку, резко сужающуюся за «выходом в свет» врезался крутящийся щит с клинками, взрезая, словно пилой, его плоть.

От прозвучавшего вопля меня оглушило и ослепило, однако я продолжал держать щит, пилить глотку, чувствуя, как по рукам течёт чёрная кровь. Ошмётки тканей, костей сыпались на меня, но это уже было не сознательное действие, как раньше, а обычная реакция мяса, оказавшегося на разделочном столе: пилят и пилят.

Особо тугая струя крови брызнула мне в лицо, залепила глаза, но я лишь усилил давление Дара и щита на окружающее пространство.

Последнее, что я услышал, прежде, чем я провалился куда-то вниз в темноту, было пронзительное:

— Тваа-а-арь, Што-о-о-орм!

Спустя несколько секунд падения меня накрыла темнота.

Глаза я открыл уже у постамента испытания, прижимаясь к нему спиной. Сердце всё ещё колотилось, руки дрожали, но запахи исчезли, сменившись спокойной прохладой и вечным спокойствием.

Медленно поднявшись, я огляделся, пытаясь понять: это очередная иллюзия или всё-таки испытание закончилось?

Вместо черепа на постаменте расплылась чёрная жижа, чего в прошлый раз не было. На самом камне оказалось несколько борозд, которые походили на те, что должен был оставить мой артефакт. Я его, конечно, делал на коленке, но получилось убойно. Нужно попробовать повторить в реальности, пусть это будет не столь просто и эффектно.

Только сейчас понял, сколько условностей было в той иллюзии. Эта, с постаментами и стенами, казалось гораздо более реалистичной, чем то, что закончилось только что. Но пока я был внутри — всё равно казалось до невозможности реальным.

— Я победил демона. И в реальном бою, и в ментальной стычке. Надеюсь, что это мне зачтётся.

Мой взгляд зацепился за боковину постамента: на ней были руны, которые я видел на одном из клинков, что приспособил для своего боевого щита: «вращение жизни и смерти».

Помню, что пришлось их поправлять, когда соединял разные запчасти. Видимо поэтому они и остались здесь, в условной реальности.

И снова воспоминания об испытании истончались, уплывали. Это было лучшим показателем того, что я справился на самом деле. И снова не было никаких