Патруль 5 - Макс Гудвин

— Садись, Кузнецов.

Я сел. Он молча смотрел на меня несколько секунд, потом потёр переносицу.

— Я не спрашиваю, кто ты такой на самом деле, — продолжил Гусев. — И зачем тебе эта… игра в сержанта. У каждого свои тараканы. В целом я вижу, ты человек правильный.

Он сделал глоток чая, поморщился — чай, видимо, оказался приторным.

— Зачем Вы меня со смены выдернули, Николай Николаевич? Уж явно не ради футбола? — спросил я, вся эта беготня если честно нервировала, но сейчас я наконец-то получу ответы.

Глава 8

Фер-плэй

— Я просто не понимаю тебя. Почему ты не хочешь расти в офицеры? У тебя же и связи, и боевой опыт. Ты бы многое мог сержантам передать, чтобы они нормально работали в патрулях. Я слышал, что тебя Прут звал в Управление, почему ты не пошёл?

— Зачем? Чтобы как вы — получить звёзды и жить на работе? И ради чего? Ради 50 000 ₽? Мне экстрима в ОЗЛ хватает, а в патруле я полезнее, когда бомжей разнимаю. Кроме того, к вам сюда попадёшь — начнут грузить показателями, галочками, усилениями. Вы вот, Николай Николаевич, не просто же так такой злой с ними? А потому что менты за 50 тысяч работать не хотят, а хотят поспать на смене и побыстрее смениться. Прут меня в банковский взвод звал, в ваш взвод охраны и транспортировки грузов. Но знаете что? Я слышал, что у вас в этом взводе зарплаты ниже, чем на «земле». А потом вы удивляетесь, что у вас народа нет — не только во взводе по сопровождению грузов, а вообще по всей ментовке. Поэтому сюда и идут те, кого всё устраивает: и з/п 50, и орущие дежурные, и смены сутки через трое, или двое. А сделайте хотя бы 200 000 ментам-сержантам и 250 офицерам — я вас уверяю, песня другая звучать будет. Или помните время, когда со службы в МВД не забирали в армию? И вот молодой парень лет 20-ти приходил сюда и тарабанил до 27 лет за деньги, чтобы 2 года бесплатно сапоги не топтать. А когда ты уже 7–8 лет отработал, преступников отловил, уходить-то уже не каждый захочет.

— Ты так говоришь, как будто я это всё учреждаю, что я могу всем зарплаты назначить по 200 тысяч и «косарей» от армии пригреть. Вот только косари сейчас не шибко-то сюда идут. Это раньше 2 года было, а теперь год, у них там в армии сейчас детсад, офицеры со срочников пылинки сдувают. И зумеры в армейку с радостью идут. Поэтому и нет никого толкового: одни ленивые бездельники, другие слишком хороши, чтобы погоны таскать. А сам-то ты всё деньгами меришь, а сам в патруле служишь за те же 50 тысяч, при том что у тебя машина и дом свой и, судя по еде, которую ты мне носил, жена умница.

— Я в патруле для души. Чтобы не забывать, как на земле люди живут. Нет-нет да и спасу кого-нибудь от чего-нибудь, — произнёс я.

— Сложный ты человек, Четвёртый. Непонятный. С одной стороны, за дело радеешь, а с другой — расти не хочешь. Ты бы со своим опытом многим бы помог, — покачал головой Гусев.

— У меня суд. Завтра. Может, это моя последняя смена вообще, — выдал я.

— Что за суд?

— Товарищеский. В ОЗЛе. Типа за косяки вызывают на ковёр, и можно уехать на почту служить ямщиком в сказочную тайгу.

— А как же смены в Росгвардии?

— Оформят как больничный. Или возьму отпуск без содержания, — пожал я плечами.

— Что ты такого сделал? — заинтересовался Гусев.

— Боюсь, ваш уровень секретности недостаточен для этой информации, — произнёс я. — Слушайте, а можно я тут поем, а то в отделе не успел толком?

— Конечно. Через час только выезжаем на футбол, — произнёс Гусев.

Он вставал с грустным лицом, не понимая меня. Ну а, собственно, я себя тоже не до конца понимал. С одной стороны, душа горела за общее дело: и за патруль, и за ликвидаторство от ОЗЛа. А с другой — печалилась, что всё тут не слава богу.

И, привстав, я подошёл к кассе и позвал продавщицу приветственной фразой: Здравствуйте…

В Управлении было тихо, и я нормально поел: первое, второе, салат и компот. Компота взял даже три стакана, потому как очень хотел пить.

На футбол я поехал сам, когда собралась вся команда в Управлении. В основном это были младшие офицеры, майор из них был лишь Гусев, а так были от младлея до старлея. И долго искал, где припарковаться, в результате нашёл закуток за зданием какого-то компьютерного салона или фирмы и уже оттуда пешком пошёл к стадиону.

Я прибыл к 16:00, а все офицеры Управления уже были тут. И, пройдя через ворота, я подошёл к ним и просто встал.

Они кучковались в тени четырёхэтажного здания из красного кирпича, с красивой лепниной на окнах. По всей его высоте тянулась огромная, чуть выцветшая зелёная надпись: «ФК ТОМЬ». А правее от здания стоял высокий баннер. На нём красовалась фотография президента, указывающего куда-то шариковой ручкой, и цитата: «В Златоводске должен быть футбол!» — слова, которые давно стали здесь местной притчей. Справа же, в метрах пятидесяти, зияли ворота для болельщиков, а за ними угадывались пустые пока трибуны и само поле — чаша стадиона, на дне которой пока ещё никого не было.

— Боец, а ты откуда? — спросил меня низенький, бритый наголо старший лейтенант.

— С Кировского, — ответил я.

— Сержанты строятся за трибунами, — указал он мне.

— Владимир Юрьевич, это Кузнецов. Помните, бой в «Лето»? — произнёс Гусев. Почему-то он называл младшего по званию по имени-отчеству, видимо, тот был младше по званию, но старше по должности.

— А-а-а… — протянул старлей. — Здорово получилось. Не дай бог никому так встрять.

— Согласен, — кивнул я.

И личный состав управления посмотрел на меня с долей уважения.

— Я — Владимир Юрьевич Нел, начальник отдела обеспечения полицейской службы в Управлении. Если что, можешь всегда обращаться, если будут какие-нибудь вопросы по службе.

— А я про тебя слышал. Ты Прута на хрен послал, — выдал светловолосый лейтенант, высокий и с вытянутым лицом.

— Не на хер, а сообщил ему информацию которую он и так знал, что он хуёвый кадровик, — произнёс я.

— Это же отлично, что у нас сержанты могут понять, кто хуёвый, а кто нет, — выдал другой лейтенант, черноволосый и