Приют Деда Мороза - Лара Барох

не уступающее предыдущему. Пространство вдоль стен было заставлено узкими шкафами с горизонтальными полками. По высоте — примерно мне по грудь. И все отделения заполнены ярким и цветным. А сверху стояла обувь. Начиная от шелковых туфель, до меховых высоких сапог. Но туфель было значительно больше.

Следующее помещение — здесь я передернула плечами от холодка. Вдоль стены стояли несколько бочек, ведра, горшки и ниша под камин. Так это же хозяйская мыльня! Стены отделаны шлифованным камнем, и предусмотрен слив для воды и нечистот.

В следующем помещении я начала мерзнуть, едва отворила дверь. Столик у окна, на нем небольшое мутное зеркало? И несколько шкатулок невероятной красоты — жемчуг, разноцветные камни, золото и серебро. Да им место в музее! Следующий стол, вновь богато уставленный изысканными шкатулками. Это что же? Будуар хозяйки? Даже немного не по себе. А сбоку витая кованая лестница наверх. Но это потом.

Долго разглядывать не стала и отворила следующую дверь. Небольшое помещение, две кровати по бокам, камин у входа и два сундука с одной и с другой стороны. Одно узкое и длинное окно едва пропускает свет. Кажется, пришла! На одну из кроватей сложила ворох одежды, что до сих пор несла в руках. Куда их? Надо расспросить позднее у Ирмы.

Огляделась, и заметила дверь, закрытую на засов. Ей заканчивалась моя комната. Ну и, конечно, мне стало интересно, что за ней. Отодвинула засов… отворила дверь и очутилась… в той комнатке, что ведет с одной стороны в покои баронессы, а с другой — на выход. И так эта дверь неприметно спрятана, что я ее раньше не замечала. А может, просто не присматривалась?

Это что же. Я не туда пошла? А почему хозяйка меня не остановила. Сделав круг, опять очутилась в ее покоях.

— Простите, госпожа хозяйка, я, кажется, выбрала не ту дверь. — Она стояла посреди комнаты, напротив ели и внимательно ее разглядывала.

— Пустое. Ходи, разглядывай что хочешь. А в твоем мире какие дома? Как живут люди? — Тут же вернулась она к расспросам.

— Значительно скромнее, чем Вы. Ваш дом я с первого взгляда прозвала дворцом. У нас в таких музеи устраивают, и деньги за просмотр берут. — Она, чуть запрокинув голову, звонко рассмеялась.

— Этот дом, конечно, уникален. Муж собрал новинки со всего света, выписал мастеров даже из-за моря. Хотел, чтобы после нас осталась память… — Здесь она замолчала, воспоминания по-прежнему причиняли ей боль.

— Позвольте, я схожу за дровами? У меня в комнате прохладно. — И получив согласный кивок, вышла из ее покоев.

Сейчас мне предстояла непростая задача — встреча с товарками. И им придется объяснять многое. Нужно это сделать так, чтобы у тех не возникло подозрений. Но как объяснить, что хозяйка меня внезапно приблизила к себе? Да еще и за один стол с собой усадила? А может… У хозяйки нет ясности относительно моей судьбы. Насколько я могу судить, она продолжает изучать меня как явление. Я для нее некая диковинная игрушка. Но при этом она настроена весьма дружелюбно. А если у самого главного распорядителя моей судьбы нет решения, то так и буду рассказывать товаркам. Дескать, ничего не понимаю. Хозяйка все сама придумала и осуществила — а я что? Я просто подчиняюсь!

И я угадала с реакцией подруг. Едва я появилась в кухне, как они обступили меня и засыпали вопросами.

— Да подождите вы, давайте я расскажу как по порядку. — Остановила поток их вопросов и устроилась за столом. — Про песенку говорила? — Товарки закивали в знак подтверждения.

— Ну а потом хозяйка попросила ей еще песенку сочинить, спрашивала, откуда слова, я ответила, что вместе с вами придумали. А вообще… знаете, что я думаю? — На этом месте сделала паузу и обвела их многозначительным взглядом.

— Думаю, что мы елкой и песенкой, вернули хозяйку к жизни!

Глава 21

За столом возникла тишина. Мои подружки обдумывали услышанное.

— Так ведь храмовники не смогли ей помочь, а как у нас-то вышло? — С недоверием отозвалась Ирма.

— Всевышнему видней, как и через какие события возращать людей к прежней жизни. — Произнесла многозначительно, и товарки охотно со мной согласились.

— Сейчас дом наполнится суетой, людьми. — Вслух рассудила Ирма. — Ближе к лету балы начнутся… — мечтательно добавила она.

— Не знаю… у хозяйки все же траур. — Не успела договорить, потому что в проеме двери возникли две фигуры и сердце перестало биться.

Мужчины. Оба в одинаковых коричневый сутанах, препоясанных тонкими поясами.

— Святые отцы! — Воскликнула Ирма и присела в приветствии, склонив голову. Я и Гандула тут же последовали ее примеру.

— Вижу, Грета, наши молитвы дошли до Всевышнего и он даровал тебе исцеление? — Бархатным завораживающим голосом нараспев сказал один из них. — Подойди, детка.

На ватных ногах сделала несколько шагов в их сторону и замерла в поклоне. Дальше то что делать? Может, в ноги им падать следует, или руки целовать? Я ж не знаю…

— Что с тобой? — Тот же голос, но с тревожными нотками обращался ко мне.

— Грета после болезни памяти лишилась. Мы ей все рассказываем, а про молитвы… мы еще не успели. — На помощь мне пришла Ирма.

— Ирма! Вы допустили непростительную ошибку. — Легкая металлическая интонация в голосе заставила меня вздрогнуть. А храмовник между тем продолжал. — Молитва, основа нашей жизни. Она прежде всего! Вы что же, и перед едой не молитесь? И на ночь? А может, еще и водой умывались?

Ох, это явно про меня… Но товарки не подвели, про мои отношения с водой не сказали ни слова. А что касается молитв, наперебой запротестовали. Дескать, молимся все время, не поднимая головы. Храмовник недоверчиво нас обвел взглядом, но развивать тему не стал.

— Госпожа Катарина как себя чувствует? — Все же дела хозяйки его интересовали много больше наших.

— Это Вы у Греты спросите. Хозяйка ее к себе приблизила. — Добрая, в кавычках, Ирма по доброте душевной вновь обратила внимание храмовников к моей персоне. А я только порадовалась, что про меня забыли…

— Детка? — Одно слово с нужной интонацией и по спине побежали мурашки от страха.

— Так это… я же не образованная… давайте я вас провожу к госпоже хозяйке, и сами все посмотрите… — терзала рукав платья и переминалась с ноги на ногу. Мне бы их к госпоже привести, и тихонько постоять в сторонке… Пусть она сама с ними разбирается.

— Пойдем. — Великодушно разрешил мне храмовник, и я поспешила в спасительную башню. По дороге никто не произнес ни слова. А заходя в покои, я сначала