Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

Теперь, когда четверо вооруженных дубинками увальней втащили Юлфу обратно в дом и она предстала перед епископом, игуменом Каем и старостой, в зеркалах Зеркальной Гостиной Юлфа сама себе показалась ведьмой. Нечесаной, состарившейся, полной ярости, страшной.

– Эта женщина должна пройти испытание позором, – не глядя на супругу, сказал епископ, – а затем…

– Опозорить жену – себя опозорить! – перебила Юлфа.

– Ты мне больше не жена, – отмахнулся Сванур.

– Отрекаешься? – Юлфа попыталась поймать его взгляд, но Сванур упорно смотрел мимо. – Отрекись как надо, глядя в глаза!

– Хочешь меня сглазить?

– Хочу развод по всей форме. Если не посмотришь в глаза, не сможешь отречься. Если не отречешься, я останусь твоей женой.

– Думаешь, я дурак, чтобы ведьме смотреть в глаза? – Сванур повернулся к Юлфе спиной. – Нет уж, дорогая, я на тебя смотреть буду через зеркало. Так меня и порча не одолеет, и правило будет соблюдено.

Юлфа уставилась на отражение мужа в зеркале. Сквозь стекло и ртуть, сквозь исчерканную морщинами, заляпанную пигментными пятнами старческую кожу она по-прежнему умела различить его молодого. Такого, каким он был в день их свадьбы.

– Ныне при свидетелях отрекаюсь от тебя, Юлфа из рода Ледяных Лордов. Не жена ты мне больше, и я тебе больше не муж. Аминь.

– Аминь, – прошептала Юлфа, хотя этого не требовалось. Для развода достаточно было ритуальных слов мужа.

– Итак, после испытания позором эта женщина должна быть сожжена вместе с ведьмой Анной, ибо они сообщницы.

– Ложь! – прошипела Юлфа. – Тебе не стыдно?

Сванур проигнорировал бывшую жену, как будто та уже утонула в кипящей лаве.

– Пастырь Кай, – сказал он. – Теперь, когда колдовское воздействие ведьминых платьев для тебя очевидно, ты готов наконец приговорить обеих виновниц к казни? – Не дожидаясь ответа игумена, Сванур повернулся к старосте Чену: – Распорядись подготовить церковь для вынесения приговора. Хоть с этим ты справишься, Чен, если уж найти в моей комнате проклятое платье мозгов тебе не хватило?

Чен кивнул и так и замер с низко опущенной головой.

– Кто я такой, чтобы рыться в ваших вещах, владыка? – пробормотал он.

– Ты – тупица.

Чен съежился еще больше. Он, конечно, догадывался, что ритуала уважения ждать не следует. Но прямое оскорбление?.. А впрочем, он это заслужил. Он действительно тупой. Он недосмотрел, не догадался, недоследил. Он, всегда соблюдавший идеальный порядок и в делах, и в бумагах, и в помещениях, как он мог допустить, чтобы Свануру не меняли постель? И когда он приказывал Лее постелить епископу чистое, а она отвечала, что госпожа запрещает прикасаться к его постели, как он мог не понять, что Юлфа действует заодно с ведьмой? Никогда больше Сванур ему не скажет: «Я доверяю тебе как старосте и как другу». Никогда не назовет его Ченом из рода Наездников.

– Когда прикажете подготовить церковь для церемонии? – не смея поднять глаза, спросил Чен.

Юлфа окинула старосту презрительным взглядом. Стоит тут, как побитый кнутом провинившийся мур. Еще вчера он был епископу почти товарищем, почти ровней. Сегодня с ним обращаются как с прислугой. Сванур никогда не упустит возможности унизить того, кто искренне ему предан. Когда-то она тоже вот так стояла, печальным знаком вопроса изогнувшись перед его захлопнутой дверью, и чувствовала себя виноватой в том, что она некрасива, не фертильна, неполноценна. Нет, больше она не позволит себя унизить. В отличие от этого безродного косоглазого, она примет свою судьбу с гордо поднятой головой.

– Церемония будет сегодня, – произнес Сванур. – Не осталось ни малейших сомнений в бездушной природе Анны, а также Юлфы. Нет смысла медлить.

– Сейчас займусь. – Чен покорно посеменил к выходу, и его сутулая фигура отразилась разом во всех зеркалах, как будто по гостиной заметался целый табун виноватых старост.

– Сегодня не получится, – сказал ему в спину Кай.

Чен застыл.

– Что значит не получится?! – взвыл епископ.

– У меня есть сомнения. – Кай покраснел. – Мне пока не все очевидно. Я должен довести расследование до конца.

– Ты что, совсем тупой? – Епископ дернул плечом, намереваясь ударить кулаком по столу, но рука ему не подчинилась. – Что тебе не очевидно?!

– Например, как и для чего в вашу подушку попало яблоко. Или где еще одно платье – по свидетельству стремянного, из семи небесновидных Юлфиных платьев он получил только пять.

– А ты мне начинаешь нравиться, пастырь. – Юлфа усмехнулась. – Правильные вопросы.

– …Я также не уверен, – продолжил Кай, – что причиной недуга является ведьмина порча, а не, скажем, нейротоксичный яд.

– Кстати, о яде, владыка… – робко вклинился староста. – Позавчера при обыске комнаты вашей жены…

– Она больше мне не жена!

– …при обыске опочивальни госпожи Юлфы я обнаружил вещество, похожее на яд.

Чен поставил на стол пузырек с серовато-зеленым порошком. Юлфа растянула в усмешке рот – так резко, что из трещины на губе показалась бусинка крови.

– О, похоже на мышьяк! – Кай с интересом схватил пузырек. – Почему ты мне сразу не показал его, Чен?

– Я считаю недопустимым показывать посторонним то, что обнаруживаю в доме, прежде чем находку, тем более столь важную, увидит хозяин дома.

Чен с тоской взглянул на епископа в ожидании похвалы. Похвалы не последовало.

– Получается, староста, эта женщина меня травила не только проклятым платьем, но еще и мышьяком – а ты это допустил!

– Это не мышьяк, идиоты! – Юлфа захохотала.

Кай открыл флакон и понюхал содержимое:

– Действительно не мышьяк. Совсем другой запах.

– Значит, это совсем другой яд, – заключил епископ. – Суть от этого не меняется.

Юлфа вдруг извернулась и, прежде чем стражники успели ей помешать, протянула связанные руки к столу, схватила со стола пузырек и принялась вытряхивать себе в рот содержимое.

– Немедленно остановите ее! – взревел Сванур. – Захотела себе легкой смерти, да, Юлфа? Не надейся избежать позора и казни!

Охранявшие Юлфу стражники – простые крестьяне из местных, явно боявшиеся и яда, и колдовства, – без особого энтузиазма принялись отнимать пузырек. Когда он наконец был изъят, порошка там оставалось на донышке.

Юлфа снова захохотала, истерично подвизгивая. Умирать она явно не собиралась. Охранники принялись осенять себя яблочными кругами. Староста к ним присоединился и попеременно перекруживал то себя, то епископа, который не мог справиться сам.

– Это цетрария… плодовитая… – давясь смехом, сказала Юлфа. – Спросите у доктора!.. Я двадцать лет ее принимаю, чтобы зачать…

– Как мы видим, вещество совершенно не эффективно – ни как яд, ни как лекарство против бесплодия. – Кай закрыл пузырек. – Я хотел бы задать вам «правильные вопросы», госпожа Юлфа.

– Какой смысл задавать ей вопросы здесь? – возмутился Сванур. – Хочешь, чтобы она призналась, – веди ее в пыточную!

– Я предпочитаю обходиться без пыток, владыка.

– Слабонервный? – усмехнулся епископ. – Не