Браконьер 6 - Макс Вальтер

оставил этому идиоту и малейшего шанса. Правда, ситуация в целом, естественно, была совсем не на нашей стороне. Помимо привратника, на нас сейчас смотрело по меньшей мере четыре ствола, и что-то мне подсказывало: в бойницах тоже не пусто.

Я немного отступил и приподнял руки в примирительном жесте. Внутри кипела ярость из-за несправедливости, но поделать с этим я ничего не мог. Мозг уже оценил наше положение, опираясь на обострившиеся органы чувств, и оно было не в нашу пользу.

— Пропуск давай, — наслаждаясь произведённым эффектом, протянул руку привратник.

Я молча вложил в его руку ламинированный прямоугольник, и боец сбросил его в урну через узкую прорезь в её верхней части. Затем я отдал ему номерок, подобный тем, что выдают в гардеробе, когда сдаёшь в него верхнюю одежду. Только мой обозначал номер ячейки, в которой хранилось моё оружие.

Привратник передал его напарнику вместе с номерком Полины, и вскоре на столе перед нами выросла гора нашего оружия. Однако когда я взял свой автомат, тут же заметил пропажу. Вот как чувствовал, что без дерьма всё это не обойдётся. Кто-то скрутил с моего ствола голографический прицел. Хорошо, что мы догадались забрать с собой серебряный боеприпас. Как пить дать ушёл бы в неизвестном направлении.

— Голограф где? — спросил у привратника я.

— Какой голограф? — нагло улыбнулся привратник. — Ты чего, упырь, головой ударился?

— Старшего позови, — всё ещё стараясь оставаться спокойным, сказал я.

— Может, тебе ещё и сопли подтереть? Вали отсюда, пока цел! Пошёл… — На меня снова уставилась куча стволов.

— Хрен с ним, новый купим, — прошипела мне на ухо Полина. — Не обостряй.

— Посмотрим, — буркнул я и направился к выходу. Мы выбрались за периметр и остановились сразу за воротами. — Ты иди с Данилычем, сливай трофеи, — обратился к Полине я. — Всё, кроме ботинок, за них бейся как лев.

— Поняла, — кивнул она. — А ты?

— А я Ворона дождусь. Для него есть ещё одно поручение.

Полина ушла торговаться, а я остался у ворот. Невыносимо хотелось курить, но как это сделать через шапку, я не представлял, а потому терпел. Охранники на воротах откровенно забавлялись, тыкая в меня пальцами и отпуская язвительные шутки. Внутри всё кипело, но я сдерживал гнев, предвкушая тихую, холодную месть. Конечно, я понимал, что жирный бюрократ вряд ли устроим этим уродам качественный втык, но голограф они мне вернут. А это уже будет маленькой победой.

Прошло минут двадцать, когда у ворот снова объявился Данилыч. На его роже сияла довольная улыбка. Видимо, он уже подсчитывал в уме полученную прибыль с продажи оружия. Ещё бы, ведь мы отдали его почти за бесценок.

— Стоять! Пропуск где? — послышалась знакомая фраза, и я поспешил к воротам.

— Ворон, ты? — громко рявкнул я.

— Да, — прилетел ответ.

— Пропуск пока не сдавай, дело есть. Слышишь?

— Да, говори!

— Дуй в администрацию, найди того бюрократа, который у нас анкетирование проводил. Передай ему, что я жду его на воротах. Скажи: срочно! Это относится к нашему делу.

— Какому делу?

— Твою мать, пернатый! Давай без вопросов! Бегом!

— Принял.

Обострившийся слух уловил удаляющиеся шаги. А обоняние подкинуло порцию информации другого характера. Дружина на воротах занервничала. Кажется, до них потихоньку начало доходить, что они связались не с теми, кого можно безнаказанно унижать. Но и сдаваться они не спешили.

Из размышлений меня вырвала подошедшая сзади Полина.

— Ботинки оставила, — тихим голосом доложила она. — Он их по сотне за пару хотел взять. Воняет ему от них, мол: б/у и всё такое.

— Совсем дурак, — усмехнулся я.

— Вот и я так сказала.

— В «мерин» их тогда скинь.

— Уже.

— И в кого ты только такая умная?

— В тебя, папочка, — язвительным тоном отозвалась она, и мы вместе заржали.

Прошло ещё около получаса, прежде чем я почуял приближение к воротам Ворона. Слух также вычленил тяжёлую поступь с характерным загребанием левой ногой. Как-то я не обращал внимания на косолапость толстого бюрократа, но теперь не только видел изъян, а ещё и знал его причину. Мозг уже произвёл необходимые вычисления и указал на искривление позвоночника и разворот таза, пометив их слабым местом. На некоторое время я даже завис, осознавая открывшиеся передо мной возможности.

Через некоторое время из-за ворот донеслась раздражённая речь, и створки медленно поползли в стороны. Нас с Полиной тут же взяли на прицел, будто мы собирались растерзать толстяка прямо у главного входа.

— Я слушаю. — Жирдяй уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Я отказываюсь от вашего задания, — бросил я. — И не потому, что не способен его выполнить.

— И ради этого мне пришлось тащиться сюда через весь город?

— Одышка не задолбала? — хмыкнула Полина.

— Более того, — продолжил я. — Со своей стороны я обязательно запущу слух о том, чтобы с вами не имел дел ни один приличный наёмник или отряд.

— Можешь попытаться, — небрежно произнёс толстяк, но я прекрасно чувствовал все изменения в его организме.

— Ну и отлично, — пожал плечами я, собираясь уйти.

— Причина, — всё же не выдержал толстяк.

— Ваша дружина сняла с моего оружия голографический прицел. Ну и скотское отношение…

— Вернуть, — отдал короткую команду толстяк.

— Дмитрий Алексеевич, мы не брали… — начал было привратник.

— Вернуть, вашу мать! Две минуты у вас! И мне насрать, кто из вас это сделал, вся смена останется без квартальной премии!

Не имея возможности спустить свой гнев на меня, он в полном объёме вылил его на головы своих подчинённых.

Честно говоря, я и сам не ожидал, что всё будет выглядеть настолько красиво. Не прошло и минуты, как на КПП прибежал начальник караула, которому тоже досталось «по самые гланды». В один момент я даже испугался за нанимателя, думал, что его вот-вот инсульт хватит. И да, я чувствовал, как растёт его кровяное давление.

Шоу продлилось дольше отведённых начальством двух минут. А по окончании ко мне даже подвели с извинениями виновника, которого быстро отыскали. Им оказался дружинник из ночной смены, тот самый, кому мы сдавали оружие. Он долго что-то мямлил, выдавливая из себя извинения, а затем протянул мой голограф.

Когда цирк с конями наконец-то улёгся, меня снова окликнул