Гонец. Том 2 - Григорий Володин

— Рана, а чего это ты с этим Новиком болтаешь? — процеживает он.

— Несер, ты теперь будешь мне указывать, с кем общаться? — рыжая девушка надменно приподнимает бровь, и парень раздраженно хмыкает.

— Просто он не твоего ранга. Да и помрет этот кусок сала меньше чем через год…

— Раньше мне прогноз давали всего на пять дней, — философски замечаю я. Ну не стоять же в стороне, когда тебя обсуждают. Я не бессловесная скотина. — Даже на серебряный спорил, что у меня каналы лопнут в этот срок. Теперь ставки выросли до целого года? Расту, однако. Налицо положительная динамика.

— Много болтаешь, сопля, — парень бычится. — Мне это сильно не нравится.

— Не задерживай очередь, брат, — я спокойно киваю на недовольно ждущую повариху с черпаком наготове.

Несеру волей-неволей приходится отвернуться к раздаче.

Я же снова поворачиваюсь к Ране, понизив голос:

— Могла бы ты примерно за час перед отбоем подойти к баням?

— Зачем?

— У меня будет разговор с братом Симоном. Как раз насчет его внезапной забывчивости и того самого серебряного, о котором я только что упомянул.

Она обреченно вздыхает, поняв, к чему идет дело.

— Хорошо. Я возьму с собой лечебные зелья.

— Да, захвати. Брату Симону они сегодня могут понадобиться, — глубокомысленно киваю я.

Девушка округляет глаза, видимо, решив, что я окончательно рехнулся:

— Ты всерьез так думаешь?

— Оптимизм — наше всё, — я ободряюще улыбаюсь и ухожу к своему столу, пока она не начала меня отговаривать. До конца ужина времени осталось всего ничего.

— Вместо того чтобы с Бегуньями лясы точить, лучше бы уплетал свою порцию, — фыркает Лина, едва я плюхаюсь на скамью. — Осталось десять минут.

— Успею, — уверенно заявляю я.

С моей пассивкой [Железный желудок] я могу всасывать эту кашу со скоростью промышленного насоса без всякого риска для пищеварения.

— А зачем вообще так торопиться? — не понимает Тимур, ковыряясь ложкой. — Всё же после семи у нас начинается свободное время.

— Ужин по расписанию длится ровно полчаса, — чеканит Лина ледяным тоном.

— Ну и? — Тимур всё еще не догоняет специфики Училища.

— Лучше не провоцировать мастеров и соблюдать расписание секунда в секунду, — поясняю я, методично и с бешеной скоростью уминая гречку. — Если они вдруг решат провести проверку, а мы будем сидеть здесь после семи, расслабив булки, — всему потоку может нехило влететь. Грон вон только и ищет повод отправить нас на штрафные круги.

— Вот всё ты прекрасно понимаешь, а всё равно общаешься с Бегуньями вместо еды, — вдруг выдает соседка.

Удивительно, но это говорит не Рита и не Лина, а Кира. Нет, ну точно заводская прошивка.

Вместо споров я просто закидываю остатки каши в рот и комично показываю девочке раздутые, как у запасливого хомяка, щеки. Кира не выдерживает и звонко прыскает в ладошку. Я же экстренно дожевываю, заливаю всё это дело сверху компотом, а тут как раз Лина, следящая за минутными стрелками башенных часов, поднимается из-за стола:

— Идемте. Время вышло.

По возвращении в казарму предстоит плотно покормить вечно голодного сохатика, а затем еще и вывести его по нужде. Стоя за стеной и наблюдая, как Батон, сделав свои дела, неуклюже носится за неуловимыми светлячками, я вдруг впервые за долгое время чувствую расслабление.

Если вдуматься, ситуация дрянь. Мышцы ноют после муштры с палатками, мастера собираются швырнуть меня на настоящую войну, а через час предстоит разборка со старшеком, у которого в арсенале смертоносные активки. Но мне… спокойно. Я уже перешагнул тот порог, за которым меня все похоронили. Мое дефектное ядро не взорвалось. По сравнению со смертью от разрыва каналов все остальные проблемы кажутся просто мизерными.

Правда, мой внутренний прагматик тут же одергивает: это совершенно не значит, что теперь можно расслабиться и не напрягать все силы для победы. Любая, даже самая малая проблема, если на нее забить, имеет свойство стремительно обрастать мясом и оборачиваться бедой.

Вытаскиваю из кармана прихваченный флакончик мяквы и перо. В казарме сейчас слишком шумно, поэтому приходится проворачивать задуманное уже на ходу, выйдя на свежий воздух. Аккуратно цепляю кончиком пера ровно две капли, стряхиваю их себе на кожу и тут же втягиваю внутрь, активировав [Синешейный Выдох].

Система мгновенно фиксирует незначительное ухудшение состояния, но моя пассивная [Толерантность к ядам] успешно с этим справляется, гася негативный эффект. Что ж, баланс сил немного выровнялся. У Симона есть Воздушные лезвия, а у меня в рукаве теперь заготовлено токсичное облачко яда. Посмотрим, насколько это удивит старшака.

Вернувшись в казарму, я собираю Батону подстилку из сена помягче, чтобы переутомленному зверьку было удобнее прилечь. Едва я заканчиваю, из дверей мальчишеской и девчачьей комнат выглядывают наши. Сегодня никто и не думает идти в библиотеку.

— Мне пора на разговор с Симоном, — буднично бросаю я, разминая плечи. — Кто-нибудь может присмотреть за Батоном? Чтобы он вдруг не сорвался искать меня.

— Я посижу с ним, — тут же отзывается Кира.

— А мы пойдем с тобой, Вальд, — безапелляционно заявляет Лина.

— Это еще зачем?

— Затем, — хмуро бурчит блондинка. — Подбодрить тебя. Или ты думаешь, что Симон придет один?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. Здравое зерно в ее словах есть. — Ладно. Спасибо.

Мы дружно спускаемся по лестнице. Тимур, шагающий рядом, выдает:

— Да не парься ты так, Лёня. Ну, Симон точно послабее того же Косожута будет.

— Бесспорно. Только Косожута завалил не я, а Виверн, — хмыкаю я, сбивая его оптимизм.

— Ну… тогда он слабее Слепой Гончей. Ее-то ты убил.

Тут он прав, но дьявол кроется в деталях. С Гончей я просто грамотно воспользовался системным преимуществом. Я мог падать с высоты без критического урона, а зверь — нет.

А что Система может подкинуть мне прямо сейчас?

— [Эхо чужого Пути]! Сиб Ногрес! — мысленно командую.

⚙️ [СИНХРОНИЗАЦИЯ С ОБЪЕКТОМ: СИБ НОГРЕС]

[АДАПТАЦИЯ ПАССИВНОГО НАВЫКА… ]

✨ [ПОЛУЧЕНО: ДРИФТ-МАНЕВР]

Опять «дрифт»? Серьезно? Неужели нельзя было подкинуть мне какую-нибудь Боевую стойку или навык каменной кожи, чтобы меня банально нельзя было опрокинуть или разрубить с одного удара?

Мы спускаемся во двор, где уже вовсю капает дождь. Проходим к баням. Там, ожидаемо, уже ждет Симон, а за его спиной маячат двое незнакомых старшаков.

— Пришел-таки, сопля, — хмыкает Симон и вальяжно отходит к стене бани, всем своим видом показывая пренебрежение. — Ну, иди сюда. И скажи мне еще раз в лицо, сколько я там тебе должен.

— Удачи, — Гворк хлопает меня по плечу, но делает это как-то слабовато и непривычно робко.

— Просто скажи ему, что он ничего не должен! — зеленые глаза Линарии становятся круглыми от