Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

то же время, пока они сокращают расстояние, наши курсы не будут пересекаться. А вот их носы пошли вверх — значит, собрались стрелять. И я резко, насколько это позволяли крылья «МИКа», повернул влево. В моменте перегрузка вышла точно больше тех двух же, о которых недавно вещал Лукьянов.

Я закончил разворот, потеряв еще немного скорости, а потом повернул обратно, готовясь ловить в прицел «Фоккеры», которые как раз должны были проскочить мимо. Поднять пулемет, глаз заметил движение — огонь! Пять секунд бесконечного потока пуль, что давал мне барабан на сорок семь патронов, закончились как-то быстро.

И так же быстро я понял кое-что важное. Вот обсуждали в Вильно, что окно для поражения врага будет небольшим — но кто бы знал, что настолько. И я знал, что попасть по цели в небе непросто — но, опять, неужели шанс настолько мал? «Фоккеры» ведь пронеслись метрах в тридцати от меня, я бил длинной очередью, боковая плоскость у них достаточная, чтобы хоть что-то попало в облако пуль… В конце концов, их было две штуки! Но ничего!

Оба немца пролетели целехонькими, словно по ним никто и не стрелял. Из хорошего… Они все-таки оценили мой маневр, прониклись и решили не искушать судьбу. Отлетев от меня подальше, «Фоккеры» заложили широкую дугу и начали уходить на север. Именно уходить, не бежать. Дуга, которую они и не думали резать, как бы намекала: полетишь дальше, мы тебя встретим, но если решишь вернуться, преследовать не будем.

И я тоже совсем не был готов продолжать схватку. Слишком уж все оказалось не таким, как представлялось на земле, и теперь нужно было утрясти и доработать все новые мысли и открытия. Разворот… Оставив поле боя за противником, я положил «МИК» на крыло и взял обратный курс. На юг. Хотелось верить, что у остальных сегодня день выйдет поудачнее, чем у меня.

— И все же почему я не смог попасть? — я уже пролетел половину пути до Волковыска, а этот вопрос все никак не шел у меня из головы.

Не хватило опыта? Нет! Иногда, как ни странно, проще всего обвинить во всем себя, почувствовать себя жертвой. Очень сладкое и очень опасное чувство: затягивает не хуже алкоголя или пакета с семечками. Но если не жалеть никого, а подумать… Да, я не очень хороший стрелок, да, стрелять с самолета Первой Мировой в целом не самая простая задача. Однако, что мне помешало больше всего?

— Скорость! — только задумался, и ответ появился сам собой.

А дальше, уже зная, с чем бороться, было уже совсем не сложно придумать новый план. Как замедлить врага, который этого не хочет, чьи самолеты построены так, чтобы сражаться на этой самой так мешающей мне скорости? Кажется, сложно… А вот у меня после недавнего похода на артиллерийский склад, похоже, появилась идея. Как говориться, не пулеметом единым.

* * *

Корона надеялась, что за время поездки ее злость утихнет. Как бы не так. К счастью, она нашла способ справиться с ней своими методами. Вылет в сторону Белграда: проба сил и сбор информации для будущего наступления. Навстречу ей зачем-то подняли аж два стареньких «Фармана». Возможно, их держали в строю еще с 1912 года.

— Непуганные, — Корона сократила дистанцию, а потом перечеркнула ближайший самолет короткой очередью.

Как бы ей хотелось достать так же Старика, но тот умел бороться за жизнь. Молодой серб, чьи испуганные глаза она успела разглядеть перед тем, как его самолет полетел по спирали вниз, просто наивно верил, что с ним ничего не случится. Глупый юношеский идеализм, который так раздражает.

Корона могла бы оставить в покое падающий самолет, дав молодому пилоту хотя бы шанс на выживание. Но она устала быть доброй. Короткое пикирование, чтобы не упустить цель, а потом еще одна очередь. Вот теперь ее враг точно погиб. Второй мог бы воспользоваться моментом и сбежать, но зачем-то кружил рядом. Идиот, а идиотам не стоит идти навстречу.

Девушка добила второй «Фарман», а потом, словно издеваясь, пролетела вдоль берега сербской столицы. Несколько пулеметов и даже пушек попробовали ее достать… Но не таком же расстоянии! Враг терпел, враг бесился, а потом поднял в воздух еще два самолета. Бипланы «Вуазен 3» с толкающим винтом были теми еще уродами.

Некрасивые, бессмысленные… Нет, Корона понимала, почему этот вариант рассматривали на заре авиации. В теории воздух, не рассеченный передним винтом, давал даже больше подъемной силы для крыльев, однако на этом преимущества заканчивались. Если не крылья после мотора, то мотор после крыльев оказывался в турбулентном потоке, что приводило к лишним вибрациям. А еще смещенный назад центр тяжести добавлял проблем, ухудшая и так топорное управление. К подобным машинам вернулись только из-за того, что они позволяли без проблем воткнуть перед пилотом пулемет.

Вот только часто ли будет попадать в цель пьяный инвалид? Корона хмыкнула: по сравнению с ними «Фоккер» парил как птица. Девушка подпустила «Вуазены» поближе, развернулась через левое крыло, от чего они просто потеряли ее из виду. Эти тоже совсем зеленые! Еще и сами начали поворачивать, потеряв единственное, что еще могло им помочь — скорость.

Очередь. Первый «Вуазен» отправился в Дунай. Еще одна — Корона неудачно попала в восходящий поток над рекой и промазала. Пришлось завершать маневр уже впустую: скольжение, набор высоты, поиск врага… Увы, этот оказался умнее товарищей и сделал то единственное, что еще мог. Развернулся и бежал. Впрочем, три сбитых самолета — это тоже неплохо. Некоторые пилоты не доходили до такого счета и за всю войну.

Корона спокойно закончила свой полет, сразу же после приземления достала карту и отметила на ней раскрытые огневые позиции. Все-таки самолеты были совсем не главной ее целью. Неделя-другая, и она зарисует все, что есть у врага, а еще… Девушка заметила, что над Белградом висит несколько аэростатов: враг использовал их, чтобы отслеживать перемещения германских войск. И ей же не откажут, если она предложит их уничтожить?

Еще немного стрельбы, огня, криков, и тогда она точно сможет вздохнуть спокойно.

* * *

В который уже раз за последние дни Гинденбург проводил совещание с Гельмутом Вильбергом. Судьба войны решалась на земле, но авиация могла как уменьшить, так и увеличить цену победы. И Пауль, который всегда считал себя осторожным и последовательным человеком, не собирался игнорировать новые возможности.

— Пресса все еще перемывает нам кости? — спросил он, заметив в руках у своего гостя свежую газету.

— Русские умудрились снять момент подрыва на кинопленку и теперь ведут