Хозяйка пряничной лавки 2 - Наталья Шнейдер

Он сделал короткую паузу.

— И на каждый такой шаг обычно следует ответный. Иначе возникает не просто неловкость, а почти заявление: я не желаю поддерживать знакомства. В свете это читается очень хорошо.

Я нахмурилась.

— То есть, если кто-то был у меня, я обязана ехать к нему?

— Не всегда буквально на следующий день и не всегда лично, — ответил он. — Но в целом — да, порядок именно такой. Вам сделали визит — вы его возвращаете. Вас пригласили на обед — вы либо принимаете приглашение, либо отказываетесь так, чтобы не оскорбить, и в подходящее время даете знак, что отношения сохранены. Вас начали принимать в обществе — вы должны в свою очередь показать, что умеете принимать у себя. Иначе вы окажетесь не хозяйкой дома, а просто дамой, которую из милости пустили в чужие гостиные.

— Спасибо за урок, Петр Алексеевич, — склонила голову я. — Для меня все это — темный лес. Однако, раз мне нужна гостиная, которой у меня нет, правильно ли я понимаю, что вы только что изложили мне план собственного выселения?

— Я объяснил вам, для чего нужна гостиная. Как и что делать с этим знанием — решать вам. — Он положил передо мной бумаги. — Урок окончен. К послезавтра сделайте эти прописи.

Я поднялась из-за стола.

— Еще раз спасибо.

— Не стоит. Кстати, когда отнесете все это к себе, загляните ко мне снова или пришлите кого-нибудь из ваших поденщиц за бельем для стирки.

Я мысленно охнула. Только стирки мне сейчас и не хватало для полного счастья!

— Сколько времени у меня будет на эту работу?

— Неделя, как обычно.

Уже легче.

Пока я несла к себе в комнату прописи, в голове сам собой вертелся только что произошедший разговор.

Нужен ли мне свет? Хочу ли я, как выразился Громов, «занять свое место по праву замужества»?

Я не стала спрашивать его в лоб, зачем мне это надо и надо ли вообще. Для него — судя по нашему прошлому разговору на эту тему — потрясением стала бы сама мысль о том, что кто-то по доброй воле может отказываться от дворянских привилегий и поддержки света, пусть даже они и сопровождаются некоторыми дополнительными обязанностями.

Но сама с собой я могла быть честной. Прежде всего в том, что я боялась опозориться в этом самом свете. Вон княгиню уже пить чай на кухне посадила — и хотя Северская ничем не дала мне понять, что помнит об этой моей оплошности, наверняка ведь помнила. Люди впитывают подобные правила с рождения, как с рождения впитывают, например, что нельзя ковырять в носу или есть поедом ближнего своего, как в переносном, так и в самом что ни на есть прямом смысле. Мне придется осваивать их с нуля.

Впрочем, после детдома мне пришлось осваивать с нуля, как покупать хлеб и платить за квартиру. Ничего, справилась. И здесь справлюсь — вот только понять бы, стоит ли.

После долгих размышлений я пришла к выводу — стоит.

Не ради визитов, чаепитий и прочей романтики балов. Как ни крути, многие дела решаются не за столом переговоров, а в ситуациях, которые в мое время называются неформальными. Да взять хоть ту же ярмарку, на которую у меня сейчас столько надежд. Узнала бы я о ней, если бы не оказалась в гостях у Северских и не явись к ним с визитом госпожа Пронская? Ответ очевиден. Значит, гостиные и этот вечный светский круговорот, о котором мне так подробно рассказал Громов, тоже часть дела.

Было и еще одно. Угрозы Ветрова «ославить» меня по всему городу. Никто не будет покупать у потаскухи, значит, мне нужна репутация. И создавать ее придется самой.

Я вздохнула.

Пока жду возвращения Нюрки и тетки с Парашкой, посмотрю еще раз на первый этаж и прикину, где можно будет сделать мою гостиную. После того, как с пряниками разберусь.

7.2

И раз уж я все равно иду на первый этаж заодно прихвачу немного масла какао на мазь Парашке.

Конечно, в чем-то Громов прав: переводить такой дорогой компонент на мазь для девчонок — расточительство. Однако во-первых, мне хватит столовой ложки, во-вторых, смалец сам по себе хорош для основы, но не для лечения. Какао-масло смягчит кожу, сделает ее эластичнее, поможет быстрее закрыться трещинам и не даст им снова расходиться. А заживлять и успокаивать воспаление будет мед — как кстати, что я не выполоскала горшочек из-под него горячим чаем, как собиралась!

Я сбежала по лестнице в лавку — взять масло, открыла дверь и остолбенела.

Огонек лучины отразился в начищенном паркете. Сверкала золотом чешуя драконов на потолочных панелях. Темное дерево прилавка рассеивало свет, будто отполированное. Сорванные дверцы вернулись на свои места, исчез зеленоватый налет с бронзовых подсвечников на стенах. Лавка выглядела так, будто ее закончили отделывать только накануне, отмыли и теперь ждали гостей.

Неужели девчонки с теткой расстарались вчера? Да нет… когда бы они успели.

«Деньги! — спохватилась я. — Покупки! Если тетка нашла…»

Но ящичек, в который я сунула все купленное в городе, стоял с прикрытой дверцей, внутри все было на месте. И мешки лежали там, где мы с Нюркой бросили их вчера. Только вокруг ни пыли, ни следов ног, притащивших снег с крыльца.

Я еще раз обошла лавку, то проводя пальцем по стенам, то наклоняясь и разглядывая пол. Идеально чисто. Все абсолютно новое. И совершенно непонятно, кто, как и — главное — когда мог это сделать, если буквально накануне, когда я прятала добычу, лавка выглядела как обычно. Если это сделали люди — я их не слышала. Если не люди — то я вообще не понимаю, что происходит в моем доме. Не Луша же, в самом деле, обернулась царевной-белкой и навела здесь красоту.

Хотя с нее станется…

Я в последний раз провела ладонью по теплому дереву. Оставалась сущая малость — разузнать, как получить гильдейское свидетельство и сколько с меня за него сдерут, заработать на это денег непонятно каким образом, и можно открываться.

А до того выпечь пуд пряников.

Отковыряв немного масла какао, я заглянула в черную кухню. Там было совсем тепло. Значит, можно закладывать дрова уже по-настоящему, чтобы к вечеру отправить печься первую партию пряников. Так я и