Смотритель Маяка 3 - Артём Град

Я уселся с подушкой в руках на кровати, дернул потихоньку.

— Ах ты ж зараза! — волосы немного оторвались, но не полностью. — Терпи теперь!

Ухватив за концы рукой, чтобы не тянуть от корней, отодрал наволочку от головы и посмотрел на вымазанную засохшей кровью ткань, которая теперь имела бурый, почти коричневый цвет.

— Да чтоб тебя, ещё одна проблема!

Опершись на костыль, пошел вниз, чтобы вымыться. Взял кусок вонючего китового мыла и, поставив ногу коленом на упор, чтобы не мочить бинты, стал лить на голову теплую воду. Намылил, смыл. Перемешанная с кровью вода стекла в слив, открыв на затылке довольно болезненное рассечение.

— Ничего, заживет, как на собаке.

Высушив волосы, допрыгал до окна, чтобы полюбоваться закатом, и увидел на берегу несколько аккуратно составленных мешков, а на них небольшую коробку.

— Интересно, кто приплывал, пока я лежал в отключке? — вспомнился звук рынды перед пробуждением.

— Не дождались, — я тряхнул головой. — Иваныч, кто ж спит-то на работе⁈

Мешки, что бы они ни содержали, пока для меня оставались неподъемными, а вот коробка вполне по зубам. Я спустился и вышел из маяка. Двигаться по камням на костыле оказалось той еще задачей. Если камень лежал под углом, деревянное древко непременно скользило и застревало в щели, если же под костылем попадался ровный кусок породы, то левая нога непременно попадала в щель.

Добравшись наконец до подарка, нашел под коробкой записку.

«Кричали, не дождались. Спасибо за службу!»

— Кричали? Да уж, ну и горазд я спать.

В мешках оказался уголь, а значит, вопрос о переходе на топливо пока закрыт, а вот в коробке…

Я оторвал бумагу, державшую картонную крышку, открыл и даже через морской бриз уловил чудесные ароматы лаванды, цитруса и хвои. Нет, это был не чай.

Мыло!

— Да едрить! А я-то помылся всего минуту назад!

Передо мной лежали шесть больших кусков настоящего мыла из глицерина по две штуки на каждый запах, язвительно напоминая, что от меня сейчас несло жутким китовым жиром, к вони которого я давно привык.

Мешки пока остались на улице, а коробка с мылом перекочевала внутрь. Чувствовал я себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к приготовлению хлеба, к тому же здорово проголодался.

Первым делом мука. Я расположился на полу на второй заход, поставил рядом миску с зерном и начал монотонную работу. Вперед-назад, вперед и назад…

Идея Мирель о том, что грозовым кристаллом может управлять сила из его мира, была более чем логичная, и ничего кроме белых кристаллов не приходило на ум. Впрочем, пока не добуду их, не узнаю.

— А как там аист? Бедняга пережил грозу? — то ли подумал, то ли проговорил я. — Да наверняка пережил, не в первый раз, поди.

За раздумьями закончил свои мукомольные дела, сгреб все в миску, убрал с пола инструменты и белую пыль. Теперь тесто.

Добавил в муку щепотку сахара, сок лимона, как написано в рецепте, а за пивом пришлось идти. Ну прям как пятницу после смены!

— Ох уж мне эти лестницы, всю душу вытрясут! — ворчал я, стуча костылем по ступеням и спрыгивая следом.

Набрав кружку того, что здесь называлось пивом, направился назад. Первые две ступеньки показали провальность тактики «подниматься с пивом в руке». Пролив бесценную жидкость на лестницу, я сменив подход, стал ставить кружку на ступень выше, затем подниматься без нее, перемещать кружку снова… И так до победного.

Наконец, когда все вершины сдались перед моим упорством, пиво отправилось в общую миску. Пузырьки газа мгновенно заработали, разрыхляя муку ручного помола, а пивные дрожжи начали поедать сахар. Рецепт не рекомендовал ждать, а сразу замесить, сформировать колобок и отправить в печь. Чем я и занялся.

Обсыпал стол мукой, вывалил на него пивное тесто, добавил еще немного муки, чтобы не липло к рукам, и стал месить, то и дело окуная руки в муку. Готовый колобок отправился запекаться.

Пока я убирал со стола, комнату наполнил солодовый запах, а минут через двадцать подглядываний и прислушиваний мой хлеб наконец поспел.

Румяный, ароматный, а главное, пышный каравай. Когда он остыл, я надломил его просто руками. Из пористого мякиша вышел последний пар.

— Эх, маслица бы! — на зубах захрустела темная корочка. — Это тебе не лепешки.

На остров опустилась ночь, а я ковылял на облачный маяк, чтобы проверить, как поживает мой новый погреб, и, конечно, взять масло, чтобы угостить Мирель своим первым в жизни хлебом.

Здесь после проливного дождя стояли лужи. Парусина прекрасно сдержала воду, зато теперь весила целую тонну. Я оттянул ее за угол, сложив конвертом, следом отодвинул столешницу. Погреб остался в том же состоянии, не вымок и не растаял. Потихоньку спустившись, вырезал кусок масла из бочонка, положил в кружку, которую принес собой, и пошел обратно. Столешница снова исполнила роль крышки погреба.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — усмехнулся я, снова мысленно пообещав себе непременно сделать люк для погреба.

Вернувшись, застал Мирель в гроте. Она дремала и проснулась только от стука костыля.

— Мирель, я испек хлеб!

— Ну и что, — сказала она, зевая так, что я едва разобрал слова.

— Ай, ты не понимаешь! В моей культуре хлеб — это почти символ жизни. Например, повидло я тоже в первый раз варил.

Русалка оживилась.

— Есть еще повидло⁈ — у неё аж глаза заблестели.

— Да повидло здесь ни при чем, я же про хлеб толкую!

— Еще как при чем! Есть повидло?

— Да нет у меня повидла, зато вот хлеб с маслом!

Мирель зевнула.

— Хлеб, хлеб… Хле-е-е-еб, — она наконец придумала, как меня передразнить.

— Вот сейчас попробуешь, получится как с картошкой!

Мирель закатила глаза.

Я вернулся с куском хлеба, смазанным желтым сливочным маслом.

— Держи!

Русалка, как водится, первым делом лизнула масло.

— Нет, Мирель, хлеб и масло дополняют друг друга, надо есть только вместе!

Она отщипнула пористый мякиш.

— Какой странный… как морская губка, — она оставила кусочек в руке и надкусила ломоть вместе с маслом.

— М-м-м, и правда вкусно, только пить хочется.

— От хлеба может, подожди, — я сходил за чаем и вернулся уже с куском для себя.

— А почему ты не выбрал себе одежду? — неожиданно спросила она. — Там много красивой!

— Да как-то не до этого было, — мне казалось, что практичнее ходить в потрепанной, не жалко дорывать. — Но завтра обязательно переоденусь, обещаю.

Глава 9

Два дня прошли в режиме восстановления. Я старался не нагружать ногу, двигался аккуратно и большую часть времени читал. Из дневника Энтони узнал, что обычно лишь один