Искатель 22 - Сергей Шиленко

Жрица мягко улыбалась, глядя на Сафиру, и моё сердце подпрыгнуло в груди; я очень надеялся, что эта тёплая улыбка — хороший знак.

Я взял девушку-кошку за плечи и развернул так, чтобы она тоже увидела приближающуюся Ирен.

— В таком случае, — тихо произнёс ей на ухо, чувствуя, как напряглось её тело, — нет времени лучше для исповеди, чем прямо сейчас. Иди.

Сафира судорожно сглотнула. Заметно вздрогнув, она всё же выпрямила спину, гордо расправила плечи и сделала несколько неуверенных шагов навстречу Ирен. Моя любимая жрица, бесспорный духовный лидер гарема и главная представительница всех моих жён, не стала ждать. Она подошла вплотную, мягко, по-матерински обняла замершую кошечку и крепко взяла её за руку.

— Пойдём, милая, — голос Ирен звучал спокойно и ободряюще. — Пойдём найдём остальных девочек, нам всем нужно очень о многом поговорить.

Я стоял, глядя вслед уходящим женщинам. Вечерний ветер шевелил мои волосы, холодя разгорячённое лицо. Внутри меня дрожала, как натянутая тетива лука, звенящая струна напряжения. Я прекрасно понимал, что впереди у них долгие часы сложных, тяжёлых обсуждений, взаимных упрёков и, возможно, горьких слёз. Прошлые раны не затягиваются по щелчку пальцев.

Но где-то глубоко в груди теплилось странное, но такое нужное чувство абсолютной правильности происходящего.

В нашу семью вошло немало женщин, каждая из них приносила с собой свой мир, свои надежды и страхи, но этот случай оказался совершенно иным. Вернуть в гарем ту, что однажды ушла… Такое дерьмо, к счастью, случалось в моей жизни впервые и я искренне надеялся, что в последний раз.

Сафира ужинала вместе с нами за общим огромным столом. Само по себе это давно перестало казаться чем-то из ряда вон выходящим, кошкодевушка регулярно навещала нас, но сегодня всё ощущалось иначе. Воздух в столовой буквально искрил от напряжения. Мои жёны словно по невидимой команде окружили Сафиру плотным кольцом и о чём-то тихо перешёптывались, бросая на меня многозначительные взгляды. Запах мяса и терпкого ягодного вина смешивался с ароматом воска, трав и свежего хлеба, создавая торжественную, чуть душную атмосферу.

Затем произошло то, чего я никак не ожидал: вместо того, чтобы, как обычно, разойтись по детским комнатам и уложить малышей спать, весь мой боевой женский батальон просто взял и деликатно, но настойчиво отконвоировал кошкодевушку в гостиную «на серьёзный разговор». Меня же бесцеремонно оставили наедине с несколькими перепуганными служанками и целой оравой капризных, требующих внимания детей, словно я не могучий Искатель, прошедший через мясорубку подземелий, а рядовой нянь.

Честно говоря, я вообще не знал, что и думать, хороший ли это знак, или мы стоим на пороге локального апокалипсиса.

— Тихо, тихо, мелкий, — пробормотал я, мерно расхаживая по просторной детской.

На левом плече сопел один капризный малыш, на правом возился другой, а из коридора доносились приглушённые голоса моих женщин. Мои шаги по пушистому ворсистому ковру отмеряли время. Я машинально покачивал детей, вслушиваясь в их спокойное дыхание и ощущая их тепло. Мозг, привыкший просчитывать тактику боя на несколько шагов вперёд, сейчас отчаянно пытался спрогнозировать, что принесёт нам ближайшее будущее.

Как теперь выстраивать отношения с Сафирой? Потребует ли гарем от неё доказывать свою преданность и состоятельность с течением времени? Придётся ли мне заново ухаживать за ней, приглашать на свидания, как зелёному юнцу, и пытаться выстроить нормальную, крепкую связь, пока она попробует заново вписаться в сложный механизм нашей семьи? В каком статусе она вообще вернётся в мою жизнь: как близкая подруга, как соратница, как мать моей дочери или как полноправная супруга, готовая разделить со мной все тяготы этого проклятого мира?

Стоит ли мне вообще думать о браке с ней, если этот женский совет пройдёт гладко? Я знал эту кошкодевушку почти столько же, сколько любую из своих нынешних жён. Да, мы никогда официально не скрепляли наш союз, и долгое время между нами не возникало той глубокой личной связи, но даже после давнего разрыва мы умудрились сохранить прекрасные отношения. Мы ладили как надёжные друзья, как боевые соратники, прикрывающие спины друг друга. В конце концов, она мать моей дочери, Анны, и это значило больше, чем любые системные контракты.

Если отбросить всю мишуру, наши отношения всегда были более чем прекрасными: надёжными, практичными, без лишней драмы, от которой я так уставал.

Я прикрыл глаза, чувствуя в груди странную щемящую смесь липкой тревоги и уютного тепла. Положив уснувшего малыша в кроватку, осторожно поправил одеяльце. Нужно наконец признаться хотя бы самому себе, что я скучал по ней, по её грации, по тихому мурлыканью и острому уму намного сильнее, чем показывал на людях.

Когда я наконец выскользнул из детской, осторожно притворив за собой дубовую дверь, в коридоре было непривычно тихо. Оставив мирно сопящих малышей на попечение ночных служанок, я направился в рабочий кабинет. Женский совет, куда мне вход был строго воспрещён, всё ещё продолжался.

В кабинете пахло оружейной смазкой и пыльными свитками. Я опустился в кресло, машинально массируя затёкшую шею, и придвинул к себе стопку свежих агентурных сводок от Ирен. Война с Консорциумом не давала расслабиться ни на секунду. Вчитываясь в сухие строчки отчётов, делал пометки на полях, прикидывая варианты развития событий и набрасывая темы для завтрашнего совещания с костяком моей команды. Как лидеру, мне постоянно приходилось просчитывать риски: скольких людей и сколько ресурсов мы потеряем, если ударим в лоб, и как лучше распорядиться резервами, когда мана, опыт бойцов, припасы и доверие союзников на вес золота.

Прошёл, наверное, час. Я уже собирался закругляться, чтобы лично пройтись по лагерю, проверить посты и узнать, нет ли у парней проблем с экипировкой или припасами, когда в дверном проёме материализовалась Лили.

Моя жена буквально светилась, сияя, как маленькое, но невероятно яркое солнце. Её пушистые кроличьи ушки подрагивали от нетерпения. Не говоря ни слова, она вцепилась в мою ладонь своими тонкими пальчиками и потащила за собой.

Лили лишь хитро стрельнула глазами и потянула меня дальше через необычно тихие пустые передние комнаты. В воздухе отчётливо витал аромат дорогих благовоний, воска и цветочных масел — верный признак того, что в гареме затевалось что-то масштабное, но не похожее на обычный семейный ужин.

Лили толкнула двустворчатые двери большого зала, и я шагнул внутрь.

Полумрак комнаты рассеивал лишь мягкий свет нескольких магических светильников. Весь мой гарем собрался здесь, окружив низкий стол, на котором лежали семейные печати, чистый свиток, чаша с водой и короткая алая лента. Девушки были облачены