Искатель 22 - Сергей Шиленко

Сафиры, — громко объявила Мия, обводя взглядом присутствующих, — Мизини любезно согласилась поддержать её. Мы нашли способ, как весь гарем может помочь нашей кошечке пройти через это правильно: без хаоса, без лишней жестокости и без риска для неё.

Моя кошкодевушка буквально сияла. Её пушистые ушки радостно подёргивались, улавливая каждое слово, а в расширенных зрачках плясали искры предвкушения. Мизини грациозно шагнула вперёд и посмотрела на меня уже не игриво, а внимательно и серьёзно.

— Дорогой, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Сафира хочет доказать вам свою абсолютную преданность. В обозримом будущем всякий раз, когда мы будем собираться всем гаремом, она желает служить вам исключительно в качестве личной слуги.

Я чуть приподнял бровь, чувствуя, как в груди поднимается горячий отклик. Это было не просто желание. В её просьбе слышались признание, вызов и мольба одновременно.

— Она уже передала мне свои стоп-слова и специальные жесты на случай, если не сможет говорить, — продолжила Мизини. — Сегодня вечером я выступлю её гарантом безопасности. Если понадобится, вмешаюсь, так как мы не успеем посвятить вас во все детали и окончательно обговорить правила и границы новых игр.

Затем Мизини повернулась и кивнула Селине.

— Селина проконтролирует процесс и проследит за исполнением правил. Вы всё понимаете и готовы начать? — строго спросила кошкодевушка.

Сафира, стоящая передо мной на коленях, лихорадочно закивала. Её грудь высоко вздымалась от тяжёлого сбивчивого дыхания, по щекам разлился густой румянец, а воздух вокруг буквально искрил от напряжения и голодного ожидания.

Я задумчиво скользнул по ней взглядом. Именно Сафира всегда первой бросалась в драку, брала на себя инициативу, командовала, давила авторитетом и не терпела слабости ни в себе, ни в других. А теперь она добровольно просила устроить горячие постельные игры.

Если всё действительно так, то меня это более чем устраивало. Сафира доверяла мне не только своё тело, но и свою гордость.

— А вы, господин? — тихо спросила Мизини.

— Да, — хрипло выдохнул я. — Я принимаю.

Я принял из рук жены мягкий, плотно сплетённый шёлковый шнур, который приятно скользнул по пальцам. Потом по-хозяйски устроился на широкой кровати, слегка раздвинул ноги и властным рывком усадил связанную Сафиру себе на бёдра.

Кошкодевушка прижалась ко мне всем телом и тут же оглушительно замурлыкала. Знакомая глубокая вибрация в её груди, отдающаяся прямо мне в ладонь, ударила по нервам мощным разрядом чистой ностальгии.

Я медленно гладил её бархатистые ушки, пропуская сквозь пальцы шелковистые рыжие волосы. Моя ладонь скользила по её спине, очерчивая знакомые линии, задерживалась на плечах, на рёбрах, на напряжённых мышцах. Сафира отзывалась на каждое прикосновение, извивалась, тёрлась о мои колени, а её горло вибрировало от мурлыканья, которое с каждой секундой становилось всё громче и требовательнее.

Она крупно вздрогнула, когда моя рука по-хозяйски легла на её бедро, но я намеренно остановился, лишь слегка сжав пальцы.

— Ты ведь так давно не была дома, правда? — пробормотал я низким голосом, склонившись к самому её уху.

— М-м-м, — глухо простонала она сквозь кляп. Пушистый рыжий хвост нетерпеливо хлестнул меня по запястью, словно требуя продолжения.

— Скажи мне, ты вела себя плохо?

Миниатюрная кошечка смущённо опустила голову, прижимая ушки, но в её движениях читалась откровенная покорность.

— М-м-м, — выдохнула она, признавая вину.

Я медленно, с нажимом провёл ногтями вдоль её позвоночника, заставив Сафиру судорожно выгнуться.

— Как думаешь, заслуживаешь ли ты за это наказания?

Большие оранжевые глаза в ответ вспыхнули диким голодным восторгом. Она лихорадочно закивала.

— М-м! М-м-м-м!

С предвкушающей ухмылкой я перехватил её поудобнее, уложив животом себе на колени. Первый шлепок прозвучал резко и гулко, заставив Сафиру подпрыгнуть и издать приглушённый визг. Я повторил движение ещё несколько раз, не позволяя себе сорваться в грубость. Это было наказание, но не месть.

Вокруг нас собрался остальной гарем. Девушки наблюдали напряжённо и внимательно, не вмешиваясь. Мия следила за порядком, Селина — за правилами, Мизини — за малейшими признаками того, что Сафире стало слишком тяжело. Их присутствие делало происходящее не тайной прихотью или игрой, а семейным решением, где каждый понимал свою ответственность.

Зара и Белла заняли места у изголовья, но не участвовали в наказании. Рядом с ними стояли вода, чистая ткань и всё, что могло понадобиться после.

Когда Сафира задрожала и перестала упрямо прятать лицо, я остановился. Грубость сменилась осторожными прикосновениями к плечам и спине, медленным поглаживанием, которое возвращало её из напряжения Она тяжело дышала, но не пыталась отстраниться. Наоборот — будто впервые за долгое время позволила себе быть слабой рядом со мной.

— Мы чертовски скучали по тебе, — честно признался я, глядя на её разрумянившееся личико. — И очень рады, что ты вернулась. Теперь ты будешь хорошей девочкой?

— М-м-м! — истово вскрикнула она сквозь кляп, яростно кивая так, что рыжие волосы разметались по лицу.

— Если так, ты получишь награду, — сказал я уже мягче. — Но только ту, которую сможешь принять без вреда для себя.

Сафира всхлипнула и потянулась ко мне всем телом. В её взгляде было столько отчаянной надежды, что у меня перехватило дыхание. Я убрал кляп ровно настолько, чтобы она могла говорить, и тихо спросил:

— Скажи сама. Ты здесь добровольно?

— Добровольно, — сорванным голосом выдохнула Сафира. — Я дома. Я ваша. Пожалуйста… не отпускайте меня снова.

— Хм, — я обвёл взглядом свой притихший гарем. — Давайте проголосуем. Сафира была хорошей девочкой и заслуживает достойной награды, или мне следует наказать её более сурово?

Кошечка судорожно всхлипнула и дёрнулась в путах. Её лицо сияло такой отчаянной надеждой, что стало ясно: она с радостью примет любой мой выбор, лишь бы я остался рядом и не отвернулся.

Быстрый подсчёт показал очевидное: мои любящие и невероятно сплочённые жёны единодушно проголосовали за то, чтобы щедро вознаградить ее. Спорить с ними я не собирался. Я легко, словно пушинку, подхватил миниатюрную кошечку на руки, закружив её в воздухе, и она впервые за весь вечер коротко, почти счастливо рассмеялась.

Одобрение гарема стало тем последним разрешением, которого я, сам того не осознавая, ждал. Мизини ещё раз напомнила сигналы, Селина сухо перечислила правила, а остальные девушки отступили, оставляя нам пространство. Они были рядом как семья и свидетели возвращения Сафиры, но дальше эта ночь принадлежала только нам двоим.

Я прижал Сафиру к себе, чувствуя, как она дрожит от ожидания. Впереди оставалась долгая ночь — горячая, опасно близкая к пределу, но теперь выстроенная на ясных правилах. Я не собирался отпускать её…

Я проснулся от тихого шороха.

Сафира пыталась сесть, но тут же поморщилась и схватилась за край простыни. Рыжие уши