Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Они реально приняли мою просьбу за юношескую блажь. За романтику заигравшегося в полководцы мажора.

— Я очень рад, что вас это веселит, — я широко улыбнулся. — Подождите здесь. Я сейчас принесу документы.

Я развернулся и быстро сбегал к своей спортивной сумке, которую оставил у входа. Достал оттуда плотные листы бумаги, на которых витиеватым почерком был написан текст клятвы верности роду Ярославских. Обычный юридический контракт, который подписывали вассалы в моём мире для вечного служения своему господину.

Прокатит ли он здесь? Не могу знать, но попытаться стоило. Если не получится, то… Что же, тогда буду придумывать что-то другое.

А вместе с бумагами я достал четыре серебряные булавки. Наёмники хмыкнули. Они во мне увидели придурка, повёрнутого на исторических романах? Ну-ну…

Эти четверо не знали самого главного. Они не знали, что кончики булавок были обработан особым составом. Это был один из сложных эликсиров Подчинения, и я нигде не нашёл, чтобы он практиковался в этом мире.

Этот эликсир, попадая в кровь, начинал действовать на ментальном уровне. Оно незаметно перестраивало нейронные связи, внедряя в подсознание непоколебимую преданность тому, чьё заклинание активировало состав. То есть — мне.

Человек после эликсира сохранял свой разум, свои навыки, свой характер, но сама мысль о предательстве или неподчинении становилась для него физически невозможной. А если попытается, то тело разобьёт паралич, а через некоторое время наступит смерть.

Жестоко? Да. Аморально? Возможно.

Но в войне с Опасными землями и интригующими боярскими кланами мне нужны были цепные псы, которые не смогут мне горло, если им предложат кусок мяса побольше.

Я вернулся к четвёрке наемников. Положил бумаги на небольшой столик у края татами.

— Текст стандартный, — небрежно бросил я. — Ознакомьтесь. Если согласны, то каждый из вас прочитает текст, а после уколет палец этой булавкой и оставит кровавый отпечаток внизу документа. После этого вы станете моими слугами и верными помощниками!

Наемники подошли к столу. Главарь бегло пробежался глазами по тексту. Обычные слова о верности, служении и неразглашении тайн. Ничего сверхъестественного. Он переглянулся со своими бойцами, те лишь равнодушно пожали плечами. Какая разница, как подписывать контракт? Хоть кровью, хоть мочой, лишь бы платили исправно.

— Ну, раз традиция, так традиция, — хмыкнул амбал и зачитал текст.

После этого я спросил его:

— Я согласен принять твою жизнь ради славы Рода. И я принимаю у тебя всё: каждую каплю крови, каждый миг жизни, твою гордость и твою честь. Отныне ты — кровь от крови нашего Рода. Все года славных побед станут и твоими годами. Клянёшься ли ты быть достойным мёртвых и не опозорить ещё не рождённых? Клянёшься ли служить во славу Рода?

— Я клянусь! — проговорил Степан.

— Да будет так! — кивнул я. — Коли и прикладывай. Раздели со мной всю славу и все горести!

Он взял со стола серебряную булавку. Не раздумывая ни секунды, резко уколол подушечку большого пальца. Выступила крупная капля крови.

В ту же долю секунды я прошептал три заветных слова. Только бы получилось, только бы…

Главарь прижал палец к бумаге.

Я внимательно следил за ним. Процесс пошел.

Сначала Степан нахмурился и посуровел. Его глаза расфокусировались, словно он попытался вспомнить что-то важное. Потом он слегка помотал головой. Зрачки расширились настолько, что поглотили радужку, а затем снова сузились. Взгляд, который еще минуту назад был полон недовольства, в корне поменялся.

Степан посмотрел на меня. В нем появилось уважение верного пса, смотрящего на всемогущего хозяина.

— Мой господин, — голос амбала дрогнул, когда он поклонился. — Я готов служить вам до последней капли крови. Моя жизнь принадлежит вам. Во славу Рода!

Ну вот, теперь уже не «гаспадин», а господин. Значит, проняло и всё прошло нормально.

Остальная троица удивленно уставилась на своего вожака. Они явно не ожидали от него участия в театральщине. Но стадный инстинкт и желание поскорее закончить с этим фарсом взяли свое.

Я задал следующему фразу. Получил такой же ответ.

Ледовик взял булавку, быстро уколол палец, оставил отпечаток.

Мгновение… и его лицо разгладилось, а в глазах вспыхнул тот же огонёк преданности.

Затем землевик. И последним принял клятву верности рукопашник.

Они выстроились передо мной. Четыре суровых мужика, которые еще полчаса назад были готовы перегрызть мне глотку, сейчас стояли навытяжку, пожирая меня преданными взглядами. Они принадлежали мне. Телом, душой и каждой каплей своей крови.

Никто не скончался, не парализовался. Всё прошло нормально. Ну что же… Начало создания моей личной армии было положено.

— Вольно, бойцы, — я позволил себе легкую улыбку. — Приведите себя в порядок, отмойтесь, получите у интенданта новую форму и оружие из арсенала. Вечером проведем брифинг по боевому слаживанию. Теперь вы — основа гвардии Елисея Ярославского. И мы заставим этот мир считаться с нами.

— Слушаемся, Ваша Милость! — гаркнули они в один голос, с такой искренней радостью, будто я только что каждому подарил по острову в океане.

Я свернул бумаги, сунул их в сумку и, закинув её на плечо, направился к выходу из тренировочного зала. Настроение было просто великолепным.

Толкнув дверь, я вышел в коридор и чуть не врезался в Гордея.

Командир отряда безопасности стоял у стены, скрестив руки на широкой груди. Он, видимо, всё это время находился неподалеку, готовый ворваться внутрь при малейшем признаке того, что ситуация вышла из-под контроля.

Увидев меня, Гордей выпрямился. Его взгляд метнулся за мою спину, туда, где в открытые двери зала было видно, как четверо бывших наемников, тихо переговариваясь с явным благоговением в голосах, направляются к душевым. Они больше не походили на сброд. Они выглядели как слаженная, дисциплинированная команда.

Безопасник перевел взгляд на меня.

Гордей был тертым калачом. Он прошел Опасные земли, он видел сотни предательств и подстав. Он знал, что такую кардинальную перемену в поведении отпетых уличных псов невозможно вызвать одной лишь победой в спарринге. Силу уважают, да, но не боготворят с первых же секунд.

Он понял. Он не знал, как именно я это сделал, но волкодав почуял ту власть, которая сейчас исходила от меня. Власть, способная ломать чужие воли и подчинять себе разумы.

Гордей молчал несколько секунд. В его суровых глазах промелькнула сложная смесь чувств: удивление, легкая опаска и глубокое уважение.

Он медленно опустил руки.