Душнила. Книга 2 - Александр Кронос

— Поторопись, сучка борзая, — расцвёл в улыбке старик. — Время извиняться.

Вот на этом моменте я не выдержал. Как бы ни хотелось абстрагироваться от происходящего и замкнуться в собственных мыслях, но смотреть на такое безумие я никак не мог.

В воздухе ярко полыхнули тонкие золотистые нити. Замерцали включенные из-за зашторенных окон, светильники. Ойкнула подходящая официантка.

Старик жутко захрипел, схватившись сначала за спину, а потом за грудь. Попытался достать из кармана телефон и осел на пол. Жирный, что расположился напротив, попытался было вскочить на ноги. Однако зацепился пузом за стол и приземлился обратно на скамейку. После чего упал лицом в стол.

У менеджера лютников было всего два. Крохотные алые блинчики на висках. Потому он попросту грохнулся на пол.

— Да что с ними? Виталь, скорая нужна! Тут гостям плохо!

Добрая душа. Моментально забыла, как с ней только что обращались. Подбежала, присела, в чувство привести пытается.

— У тебя в роду гусар не было случайно, мурр?

— А что?

— Там два человека помирают, а ты на её зад пялишься. Истинно гусарский поступок, мурр.

И то правда. Неловко вышло — взгляд как-то сам собой скользнул к нужному месту. Слишком уж соблазительно она изогнулась.

— Медноглазый, — протянула Влада. — Все вы такие. Только и думаете, как бы…

Не договорив, укоризненно качнула головой. Потом обнаружила с каким выражением лиц на неё смотрят Верпа с Василией и тут же отвернулась.

Сам я поднялся на ноги. Подошёл ближе. Присмотрелся.

Пожалуй Беатрис права. Двое, что сидели за столиком, умирали. У старика лютники составляли едва ли не половину энергетической части тела. Он реально на пятьдесят процентов состоял из неконтролируемого импульсивного гнева. К которому примешивалось что-то ещё — я успел рассмотреть немало разнообразных оттенков красного.

У второго ситуация была не сильно лучше. Мерзкая, грязно-зелёная штука исчезла — как выяснилось, она занимала почти всё его необъятное брюхо. Многочисленные тёмные наросты тоже пропали. Включая те, что росли изнутри плоти. Внутри черепа не хватало доброй половины энергетических структур — раньше их место занимали лютники.

Интересно. Когда это я успел стать таким специалистом по подобным вещам? Как будто вместо того, чтобы спать, обучался до утра.

— Вызовете скорую? Если они тут помрут, меня же посадят!

Только тут я заметил на девушке жизнееда. Вернее, целую пачку. Грамотно подсадили — спрятали в её тёмных волосах. Я сразу и не рассмотрел.

В воздухе снова сверкнуло золото. Официантка, которая сидела на полу, чуть пошатнулась, как будто собираясь завалиться на пол. Но в последний момент упёрлась рукой. Снова взглянула на тела.

— Чего это я? Они ведь и не съели ничего. Просто взяли и упали.

— На нож, да. И так тридцать два раза. А потом ещё наган у меня забрали и себе в головы пальнули по очереди, — послышался сзади шёпот Василия. — Надёжная версия. Всегда её рассказываю.

Девушка моряка, к счастью не расслышала. Я же скосил глаза на кошку.

— Ни жизнеедов, ни печатей. Получается, они сами такими стали?

— Посмотрите, перед нами гений аналитики, мурр. Конечно, сами. Извне человека так не изувечить. Давай уже сделаем заказ. Там котлетки есть. Кроличьи…

— Они действительно умрут?

Вопросы, я естественно озвучивал мысленно. Не хватало, чтобы официанка приняла за психопата. К тому же через зал сюда бежало сразу двое парней в форме работников.

— Сам как думаешь? Они считай и не люди уже были. Хочешь, подлечи. Но такие мразу по духу. Всегда ими и останутся. Идём уже есть, мурр!

Ещё секунд пять я постоял на месте, рассматривая эту парочку. Вокруг них суетились сразу трое официантов, которые пытались помочь. Только вот сделать они ничего не смогут. Как и врачи.

Я вот могу. Но не очень хочу. Есть-ли у меня право отправить на тот свет двух моральных уродов?

А почему нет? Стоило задать себе простой вопрос, как на душе сразу появилась определённость. Когда в обычной жизни наблюдаешь беспредел, который творит наделённый властью отморозок, сделать ничего нельзя. Зато теперь я был на это способен, Что радовало, если уж на то пошло.

Развернувшись, молча двинулся к выходу. Когда прошёл мимо нашего стола, оставив там банкноту, на плече зашевелилась кошка.

— Куда? Почему? Но… Котлетки! Из кролика, мурр! Почему ты так жесток?

Она причитала ровно до того момента, как мы вышли на улицу. Тут Беатра замолкал и приподняла нос.

— Откуда так вкусно пахнет, мурр?

— В каннибализм решила удариться? — усмехнулся Василий. — Шаверма это. Рядом где-то готовят.

— Из кошечек? За такое надо потрошить, мурр. И подвешивать за ноги. Веди моряк. Сейчас мы будем убивать!

— Из курятины с телятиной, — вздохнул я. — Убивать мы там никого не будем.

Тем не менее на запах я всё-таки пошёл. Ларёк с шаурмой обнаружился совсем рядом. Буквально за углом. И тут выяснилось, что голодным был не только я. Остальные тоже набросились на еду с такой яростью, как будто их очень долго держали на голодном пайке.

Встав около двух высоких и узких металлических столов, мы поглощали шаурму. Беатрис заняла третий. Подцепляла начинку когтями, вытаскивая её на свет и тут же хватала зубами.

— Восхитительно… Как же это потрясающе восхитительно. Почему мы всегда так не питаемся? Надо ввести в качестве обычая, мурр.

— Сейчас бы ещё коньячку бахнуть. Да потом холодненьким светлым шлифануть.

Мечтательный взгляд моряка скользнул к магазину через дорогу. Интересно, это у него часть образа такая или в самом деле алкоголик? Тёмных наростов я у него не видел, но это не гарантировало отсутствие вредных привычек.

— Лучше настоечки на грибочках лесных. Из каменных чаш.

А вот это было неожиданно — не предполагал, что Верпа вдруг подключится к теме.

Влада молча закатила глаза, наблюдая как переглядывается возрастная парочка. В процессе дёрнула руками и соус щедро залил щёку — девушку смущённо стрельнула в меня взглядом и схватив салфетку, отвернулась.

Шмяк. Зря она так руку наклонила — вся начинка взяла и вывалилась на асфальт.

— Могла бы просто мне отдать, мурр. Зачем разбрасываться едой? Эх, людишки… А потом ещё жалуются на голод в своей Африке.

Шаманка медленно развернулась, держа в руках остатки шаурмы. Губы была сжаты, брови нахмурены, лицо решительно. С таким в самый раз бежать по коридорам императорского дворца, рассчитывая долбануть самодержца табакеркой в