Анубис и тайна Петра I - Анастасия Клочкова

– Не понял! – удивлённо поднял бровь Денис.

Я резко повернулась к Ире и схватила её за руки.

– Это было в моём сне!

– Точно! – воскликнула она. – Старец возле дуба… Нина, он говорил про Привратников и силу Алатыря. Не может быть! Это же волшебство какое-то!

Наверное, мы с ней очень громко кричали, потому что другие посетители начали оборачиваться.

– Вы снова ходили к дубу?! – возмутился Денис.

– Да нет, – отмахнулась я. – Это у меня во сне было.

– Вот теперь я ничего не понимаю, – развёл руками Воронцов. – Что за сон? Какой ещё старец?

Я набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы второй раз за день пересказать свой сон, но он беспардонно перебил меня:

– Давайте только уйдём отсюда, пока из-за ваших криков нас не выставили из Эрмитажа с позором. А потом где-нибудь на лавочке в Летнем саду приземлимся, и вы всё расскажете.

Глава 17

Нашим планам насчёт лавочки помешала погода. Она была совсем не петербургская: светило ласковое солнышко, и температура днём перевалила за двадцать градусов. Горожане, непривычные к таким внезапным подаркам природы, запасались теплом впрок: оккупировали все скамейки и прочие доступные горизонтальные поверхности не только в Летнем саду, но и в ближайших окрестностях. Поэтому нам пришлось уйти на Марсово поле и устроиться на собственных ветровках прямо посреди газона.

– Почти как в мае. Только что цветов нет, – вздохнула Ира, погладив лист сирени. – Ой, кто это там?

Она приподнялась со своего места и раздвинула руками ветки.

– Где? – озабоченно спросил Денис.

– За кустами. Мне показалось, что кто-то на меня оттуда смотрит.

Денис встал, обошёл сирень. На всякий случай заглянул в заросли.

– Никого там нет, не волнуйся, – успокоил он Иру, усаживаясь обратно.

– Это всё стресс, – покачала головой Ира.

– Ну ещё бы! Мы столько необычного узнали за последние дни – после такого всякое может померещиться.

Я и сама всю дорогу от Эрмитажа оглядывалась – меня не покидало ощущение, что за нами кто-то следит. А правильнее сказать, следит кто-то, неуловимо напоминающий Лосеву, если вдруг на минуту представить, что Оля нацепила на себя безразмерные джинсы, серую плотную толстовку с капюшоном и чёрную бейсболку, под которой спрятала свои белокурые локоны.

Странная девочка, одетая совсем не по погоде, шла за нами до самого Летнего сада, стараясь держаться в отдалении. Я заметила её, когда мы вышли из Эрмитажа, но не обращала внимания, пока у Дениса не развязался шнурок на кроссовке. Мы остановились на Миллионной, чтобы Дэн его завязал. Девочка тоже остановилась и отвернулась в сторону, делая вид, что читает сообщение в телефоне.

После этого мы останавливались ещё дважды. В первый раз я вытряхивала несуществующий камешек из балетки. А потом рылась в сумке в поисках шоколадки, которой у меня не было. Во время этих спектаклей я потихоньку оглядывалась, чтобы убедиться: девчонка тоже затормозила и изображает, что чем-то занята.

Не знаю, куда она отправилась дальше, когда мы свернули в Летний сад. Меня так увлекли поиски свободной скамейки, что я вообще чуть не забыла, зачем мы туда пришли. Вспомнила про подозрительную особу уже на Марсовом поле, когда Ире почудилось, что кто-то стоит за кустами сирени.

Да нет, наверное, и мне показалось. Ну кому надо за нами следить?

Я рассказала друзьям свой сон, и Денис попросил ещё раз повторить слова старца. Под мою диктовку он записал в свой блокнот: «Тому, кто хочет вернуть призванную им душу обратно за грань, до́лжно обратиться к силе Алатыря. Но чтобы Врата между мирами открылись, Хранителям нужно увидеть солнце».

Рядом Дэн переписал перевод «египетской записки» из аптеки Пеля: «Проход между мирами откроется лишь тогда, когда солнце поцелует лики Привратников. Но тот, кто ожидает Странника, должен вначале от сердца воззвать к силе Врат». А ещё ниже – текст из старинной книги об острове Рюген: «То, что живёт лишь в мыслях людей, может реально существовать в других мирах. Но лишь чистым духом должно открывать Врата. Ибо страшны будут дела тех, чьи помыслы отравлены ядом злобы».

Несколько минут мы смотрели на эти записи и молча переглядывались. Нас переполняли эмоции: похоже, ещё чуть-чуть, и тайна старинного дуба будет разгадана.

Никто не решался нарушить тишину. Наконец Ира сказала:

– Камень Алатырь был вратами, проходом между мирами. Его сила передалась дубу, который над ним рос, и тем дубам, которые появились из его желудей…

– И наш дуб – это тоже врата, – закончил её мысль Саша. – Значит, мне нужно обратиться к силе Алатыря, потому что я призвал душу из-за грани.

– Нет у Алекса души, – недовольно буркнул Дэн.

– Тут я с тобой согласен, – вздохнул Воронцов. – Короче, пойду к дубу, раз в нём есть сила Алатыря, и попрошу его забрать Алекса обратно. Только, наверное, не сегодня, а когда там народа будет поменьше, чтобы с мыслей никто не сбивал.

– А ещё нужно убедиться, что хранители видят солнце, что бы это ни значило, – добавила Ира.

Она выхватила из рук Дениса ручку, вытащила из сумки блокнот и стала что-то быстро-быстро в нём чиркать.

– Опять антистрессовые кружочки? – поинтересовался Саша.

Ира в ответ угукнула, даже не подняв на него взгляд.

Из нас троих она, наверное, волновалась из-за расследования больше всех. То и дело хватала свой блокнот, который, похоже, повсюду таскала с собой, и рисовала те самые кружки, а может, что-то ещё. Ещё и концерт этот совершенно некстати…

– Интересно, а где искать этих загадочных хранителей-привратников? – задумался Денис. – Кто это вообще может быть?

– Мне кажется, это наши старые знакомые – сфинксы, – ответила я и улыбнулась.

Эта мысль только что пришла мне в голову, и я удивилась, почему не додумалась до неё раньше. В самом деле, кто же ещё это мог быть? Ведь именно сфинксов египтяне считали хранителями тайных знаний. А ещё ассоциировали с бессмертием и верили, что они могут существовать за пределами царства смертных.

– Кстати, египетское название сфинкса переводится как «оживающий образ», – добавила я.

– Ну дела!

В голосе Дениса – недоумение и восторг. Мне с трудом верилось, что в первые недели сентября я считала его самым хмурым и замкнутым человеком в новой школе.

– Это может быть одной из версий, – согласилась Ира. – Но я бы подумала и о других вариантах. Ведь у нас нет никаких доказательств, что сфинксы имеют какое-то отношение к событиям в Летнем саду, – извиняющимся тоном сказала она и посмотрела на меня.

– Уверена, что нет? – переспросила я. – Вспомни происшествие, о котором рассказывал Кириллхотеп.

– Это которое?

Ира наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

– О Прасковье Зориной!

– Что за Прасковья? – хором спросили Саша с Денисом.

Историй, которые в тот вечер рассказывал Звягинцев, было так много, что часть из них мы с Ирой просто не успели пересказать мальчикам. Пришлось срочно навёрстывать упущенное.

– В мае тысяча восемьсот тридцать второго года девицу Прасковью, дочь купца Ивана Зорина, заметили в Летнем саду прогуливающейся под ручку с младшим унтер-офицером Петровским. Это был неслыханный скандал и позор на всё благородное семейство, – начала рассказывать Ира.

– Чего это сразу позор? – возмутился Денис.

– Этикет в то время не позволял