Анубис и тайна Петра I - Анастасия Клочкова

Историю Прасковьи она запомнила очень хорошо, поэтому расписала всё в красочных подробностях.

Пока бесстыд-ная молодёжь портила репутацию – свою и купца Зорина, – сам он, вместе с будущим зятем Константином, женой Еленой и… дочерью Прасковьей, прогуливался неподалёку от Инженерного замка. Там-то они и встретили выходившего из Летнего сада младшего унтер-офицера Петровского с деви́цей, как две капли воды похожей на молодую барышню. С дамами тут же случилась громкая истерика. Событию тому было немало свидетелей.

Подозрительную парочку задержали. Девушка твердила, что она Прасковья Зорина, купеческая дочь, а Петровский Евгений Варфоломеевич – её жених. Больше от неё ничего не добились. Она вообще пребывала в полном беспамятстве, словно и не жила до этого дня.

Петровский тоже казался невменяемым. По его словам, девушку он встретил, прогуливаясь в Летнем саду, и принял её за Прасковью Зорину, в которую был давно и, увы, безнадёжно влюблён. Купец Зорин подобрал для своей дочери более выгодную партию, а несчастному Евгению Варфоломеевичу оставалось только мечтать о женитьбе на возлюбленной и страдать от неосуществимости этих мечтаний. Этим он, собственно, и занимался, прогуливаясь в дубовой аллее, когда предмет его любви вдруг бросился из-за кустов прямо к нему на шею.

Всё это выглядело крайне подозрительно. Не добившись других признаний, младшего унтер-офицера разжаловали в рядовые и сослали в Архангельскую губернию, от греха подальше.

Кем же на самом деле была лже-Прасковья, осталось загадкой. Ни родственники, ни какие-то другие знакомые девицы не объявились. Поэтому несчастную отправили в дом призрения[17]. Наверное, там бы она и сгинула. Но Зорину стало жаль девушку, которая была так похожа на его любимую дочь. Он забрал её из богадельни, как только сыграли свадьбу настоящей Прасковьи и та уехала жить к мужу.

Сироту на всякий случай окрестили, нарекли Акулиной. Она оказалась барышней воспитанной, с хорошими манерами и покладистым характером. Ку́люшка умела читать, писать, вышивать, вальсировать, играть на фортепиано и ещё бегло говорила по-французски. Купец с женой на неё не нарадовались. Только переживали, что девушка никак не может забыть бывшего унтер-офицера Петровского и оттого часто грустит. Вроде как Зорины через год-другой подыскали Акулине хорошего жениха. А что случилось с ними дальше, неизвестно.

– Бедолага, пострадал из-за своей любви, – подытожил мой рассказ Денис.

– Жалко парня, – согласился Воронцов. – Случайно оживил свою мечту и тут же её лишился.

– А может, он знал о волшебных свойствах дуба и специально это сделал? – предположил Дэн.

– Вряд ли, – ответила я. – Из всех подозрительных случаев в Летнем саду этот в списке идёт первым.

– И всё-таки при чём тут сфинксы? – спросила Ира. – Как эта история доказывает, что они и есть хранители?

– История с лже-Прасковьей случилась двадцать седьмого мая тысяча восемьсот тридцать второго года. Примерно в это же время сфинксов доставили в Петербург.

Глава 18

– Они исчезли! – срывающимся от волнения голосом выпалил Денис, подбегая к кабинету математики.

– Кто? – в недоумении развела руками Ира.

– Да сфинксы же!

«Ну вот, началось», – подумала я. Хотя, спроси меня сейчас, что́ началось, я бы не ответила. Просто чувствовала: всё это неспроста.

Ира схватилась за рукав Дениса:

– Ты уверен?

– Конечно! В утренних новостях по телику сказали. – Денис присел на корточки, шумно переводя дыхание. – Нин, а ты разве не видела, что их нет на месте, когда в школу шла?

– Так я через другую арку выходила.

– Ну, тогда понятно. А где Воронцов? Проспал, что ли?

– Он в оккупации, – ехидно сказала Ира, кивнув головой в сторону коридора.

Там стояли Саша и Оля Лосева. Она не отходила от него ни на шаг с тех самых пор, как он пришёл в школу, – цокала рядом своими каблуками с металлическими набойками. До чего ж противно они стучат по каменным ступенькам.

Денис присвистнул и неодобрительно покачал головой:

– Взялась-таки за него Лосева.

– Интересно, куда Алекс дел сфинксов, – пробормотала я, открывая в телефоне сайт с городскими новостями и изо всех сил стараясь не пялиться в сторону Воронцова.

– Думаешь, это Алекс? – спросила Ира.

– А кто ж ещё, – ответил вместо меня Денис. – Точно его рук дело!

– Надо на следующей перемене ещё к Ван Гогу заскочить, узнать, как дела у Маркизовой и компании…

Не успела я договорить, как до нас донёсся громкий голос Лосевой:

– Представляешь, эта бабка вообразила, что мне интересно знать, как она в Париже позировала какому-то фотографу лет сто назад… Бу-э.

Олино лицо скривилось, как будто она только что проглотила лимон, приправленный горчицей, жгучим перцем и рыбьим жиром.

Воронцов закатил глаза.

– Ну совсем не с кем было пообщаться в этом яхт-клубе. Почему вы с отцом не приехали тоже?! Пришлось уехать в воскресенье с самого утра, чтобы со скуки не помереть, – попеняла Оля, надув губки и сердито тыкая Сашу в грудь указательным пальцем.

Ему, наверное, больно. Ногти у Лосевой длинные, острые… и покрыты ярко-розовым лаком. Не хотелось в этом признаваться, но они одновременно и бесили меня, и нравились.

Я вздохнула и поглядела на свои пальцы с коротко стриженными ногтями. Аккуратно, но совсем не барби-стайл. И один ноготь, на указательном пальце, какой-то кривой по краю.

Попробовала представить себя с розовыми коготками, как у Оли. Наверное, это будет смотреться смешно. А жаль… Интересно, мальчики обращают внимание на маникюр?

– Пора, красавица, проснись! – гаркнул над моим ухом Туча, проходя в класс.

От неожиданности я вздрогнула и выронила телефон.

– Илья, разве можно так пугать человека, – беззлобно возмутилась Ира. – Нина чуть телефон не разбила. Хорошо, что хоть экраном вверх упал!

– И правда повезло, что экраном вверх, – натянуто улыбнулась, поравнявшись с нами, Лосева и зачем-то притопнула правой ногой.

Снизу раздался резкий неприятный «хрусь». У меня перехватило дыхание и даже в глазах потемнело на несколько секунд. Такого вероломства я не ожидала даже от Лосевой!

– Ой, – удивлённо округлила глаза Оля, процокав несколько шагов в сторону от останков моего телефона. – Нет, не повезло – он всё-таки разбился. Какая неприятность!

В её тоне сквозила неприкрытая издёвка.

Одноклассники возмущённо зашумели.

– Лосева, да ты просто злобная мегера! – воскликнула Ира и растерянно посмотрела на меня. – Нина, не расстраивайся.

Как же тут не расстраиваться. Телефон у меня был не очень дорогой, но хороший: памяти много, камера отличная, и батарея долго заряд держит. А после встречи с каблуком лосевской туфли его можно использовать только в качестве пазла. И ещё надо будет как-то объяснить родителям, что с ним произошло, а это самое ужасное. Врать про неудачное падение с двадцатого этажа экраном на торчащий гвоздь не хотелось. Рассказывать о наших с Олей сложных взаимоотношениях – ещё больше.

– Ребята, никто не снимал, как Лосятина телефон раздавила? – громко спросил Витя Никифоров.

– Да кто бы успел? Всё так быстро произошло, – вздохнула Гаяне.

Оля громко хмыкнула и обернулась к Саше:

– Шурик, пойдём скорее в класс, урок сейчас начнётся. Только осторожно, не поскользнись – тут мусор на полу!

Тот недобро поглядел на неё и