Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс

— Это уже ты сам решишь, что делать с деньгами! — прервал я Володю. — Ты сделал всё, как надо. Довёз, не бросил. Подсказал, что и как. Адрес этот дал. Это твоё. И если бы не ты, Иван бы такси торчал на той вилле!

Володя помолчал, потом сунул деньги в карман куртки.

— Спасибо, будьте уверены, они пойдут на хорошее дело!

— Я знаю.

У Володи здесь был старый, дисковый телефон. Как ни странно, работающий. Явно телефон был проложен отдельно, вручную. Возможно, даже не законно.

Я попросил соединить с Москвой. Связь была плохой: шипело, трещало, голоса пропадали. Но набрать номер Хорева все же удалось.

— Товарищ генерал-майор на совещании, — ответил его адъютант. — Я могу ему передать, что вы звонили!

— Спасибо, лучше я перезвоню позже. Через сколько закончится совещание?

— Через три часа, не меньше.

Я положил трубку. Хреново. Столько ждать — совсем не вариант. Нужен был резервный вариант.

Проанализировав обстановку, я принял единственно верное решение. Самостоятельно покинуть страну сейчас мы не сможем, нужна помощь. Изобретать что-то фантастическое — не имело смысла, да и возможностей у нас немного. Однако, был вариант, где за нас все сделает само государство. А точнее, одна из его главных структур. КГБ.

Само собой я позвонил Лехе Савельеву — тому, кому доверял в Комитете, больше, чем всем остальным. Ведь как ни крути, а он там уже хорошо корни пустил. Мы с ним прошли через многое, к тому же он такой же гость из будущего, как и я сам. А у его начальника, полковника Черненко были большие возможности и связи.

— Лёха, — сказал я, когда в трубке раздался знакомый голос. — Нужна помощь.

— Громов? — стало ясно, что моего звонка он точно не ожидал. — Ты где?

— В Норвегии. Завершил дела, цель достигнута. Нужна помощь, надеюсь, в последний раз.

— Понял тебя. Нужен билет домой?

— Да. Со мной важный свидетель по делу Беркутова! Сможешь помочь?

Савельев молчал несколько секунд, переваривая информацию и перебирая варианты в голове. Потом произнес:

— Слушай, есть один вариант… В Норвегию вчера уже прибыла наша оперативная группа. Само собой, под прикрытием. Они работают по этому же делу, из интересует Беркутов. Раз мы с тобой говорим, значит, их задача только что перешла в категорию отмененных. Я свяжусь с ними через Черненко. Будь на связи, они тебя найдут. Повторный звонок через час.

— Принял, спасибо.

— Спасибо… — пробурчал тот. — Ты же помнишь, что должен мне пиво?

— Будет тебе пиво! Вот вернусь и все организую. А пока ты организуй нам что-нибудь.

Он отключился.

* * *

Оперативная группа нашла нас только через пятнадцать часов. Мы с Лехой созванивались еще дважды.

В дверь постучали три раза — коротко, громко. В прямой видимости у дома стоял темно-серый фургон «Фольксваген». Володя открыл. На пороге стояли двое — молодые люди в гражданской одежде, но я сразу узнал выправку. Это точно чекисты, я их за версту чую. Все они какие-то однотипные.

— Погода сегодня холодная! — произнес один из них. Это было бы странно, если бы я не знал ответа. — Вот-вот снег пойдет!

— Если не вернуться домой, станет еще хуже! — отозвался я, вспомнив указания Савельева. — Входите!

— Капитан Громов? Я капитан Соколов, оперативная группа «Буран». Мы работали по Беркутову. Теперь у нас другое задание.

— Он самый! Нужна эвакуация в Москву!

— Это мы знаем. С вами всё в порядке?

— В порядке.

— Что с Беркутовым?

— Он в Фёрде. В учреждении с белыми стенами. Мертвый. Можете проверить.

Соколов кивнул, не задавая лишних вопросов. Он перевёл взгляд на Ивана, потом на Володю.

— Они с вами?

— Только один! — я посмотрел на Ивана, потом на Володю. Последний покидать Норвегию пока отказался. Сказал, что у него сейчас достаточно нерешенных дел, а в Союзе ему как раз-таки делать-то и нечего.

— Понял. Нам приказано помочь вам, постараемся организовать вам билет в Москву. Самолёт будет сегодня, через четыре часа, возможно дольше. Подготовленный паспорт есть, а фотографию сделаем прямо сейчас. Вклеим ее внутрь, никто не отличит. Иного варианта у меня пока нет. Вещи есть? Оружие?

— Вещей по-минимуму! Только один рюкзак, в нем деньги Ивана, заработанные в этой стране!

Соколов снова кивнул, вышел на улицу, что-то сказал второму. Машина уехала. Потом вернулась, но уже значительно позже. Процесс запустился.

Через шесть часов, специальный транспортник, загруженный каким-то металлоломом, летел строго на восток. Иван спал, укрывшись курткой. Я сидел у иллюминатора, смотрел, как внизу проплывают огни норвежских городов, потом темнота Северного моря, потом берег. Родина.

* * *

В Москве нас встретило пасмурное, затянутое тучами небо, ветер и пронизывающая сырость. Все получилось, по особой договоренности по специальным дипломатическим каналам. Соколов, на Чкаловском передал нас дежурному офицеру, тот — другому. Еще через два часа я уже был в кабинете Хорева.

— Живой, — сказал генерал, поднявшись с места и крепко пожав мне руку. — А я уж думал, всё. Пропал. Почти неделю от тебя связи не было, сам подумай, я тут как на иголках! Тобой уже трижды интересовались. Сам понимаешь почему.

— Живой, товарищ генерал! Дело сделано!

— Отлично. Другого исхода я и не ожидал. Повторюсь еще раз, ты мой лучший человек. Если Громов берется за дело, оно уже на пятьдесят процентов выполнено!

Хорев отвернулся, задумчива прошёлся по своему же кабинету. Потом достал из сейфа красную коробочку.

— В общем, так! Капитан Громов! За успешное выполнение сложного и непредсказуемого задания, за ликвидацию особо опасного преступника и предателя Родины… — он открыл коробочку, — Награждаю вас орденом Красной Звезды. Уже не первым, насколько мне подсказывает память?

В коробочке действительно лежал орден — серебряный, с эмалью, с изображением красноармейца. Я взял его в руки, повертел.

— Спасибо, товарищ генерал! Служу Советскому Союзу!

— Это тебе спасибо, Максим. — Хорев несколько секунд помолчал. — Провернуть такую операцию я мог только через проверенных людей. Через лучших. У вас отпуск. Целый месяц. Потом жду с докладом.

Я козырнул и вышел.

* * *

Москва, 12 мая 1989 года. Парк.

Майское солнце светило в полную силу. Небо было голубым-голубым, без единого облачка. В парке имени Горького