Фарфоровая невеста - Соня Золотова

Потом ахнула и прижала руки к груди. И вдруг обняла маму так крепко, словно выиграла все праздники мира одновременно.

Наверное, именно тогда я поняла, что круче всего в моем перемещении между мирами.

Вот такие моменты. Когда кто-то становится счастливее. Из-за вещи, которую я сделала своими руками.

После их ухода я еще некоторое время ходила по магазину с глупой улыбкой.

А ближе к вечеру в магазин заявился еще один маленький посетитель. Только один, без родителей. Он деловито подошел к прилавку. Оглянулся. Потом поманил меня пальцем. Я наклонилась.

— Что случилось?

Он заговорщически понизил голос.

— Только никому не говорите.

— Постараюсь.

— Мы считаем вас волшебницей.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Кто это «мы»?

— Дети.

— Ага… — и что тут скажешь? Надо восхититься? Или ужаснуться? Наверно, моя мачеха скорчила бы серьезную мину и процедила что-то вроде «что за ребячество!» Представив себе такую реакцию. я хмыкнула и улыбнулась.

Мальчишка важно кивнул.

— Настоящей волшебницей.

— Даже так?

— Даже так.

Я честно попыталась сохранить серьезное лицо. Не получилось.

— И что же мне теперь делать с такой ответственностью?

— Не знаю.

Мы с мальчиком посмотрели друг на друга, подчеркнуто серьезно подвигали бровями и одновременно расхохотались.

— У меня поручение от Мишель.

— Мишель?

— Вы нарисовали для нее розу.

Оказывается, слухи среди детей распространяются быстрее городских сплетен. Кто бы мог подумать.

— И что за поручение?

— Она хочет чем-нибудь вас отблагодарить. Сама сразу сказать постеснялась, поэтому прислала меня.

И тут меня осенила идея. Гениальная. Немного стыдная. Но в первую очередь гениальная.

— Вообще-то…

Я смутилась.

— Если вдруг она захочет мне что-нибудь подарить…

— Да?

— То можно еду.

Мальчик растерянно моргнул.

— Еду?

— Совсем немного.

Я почувствовала, что начинаю краснеть.

— И желательно не на глазах у всех. Мне ужасно стыдно признаваться, насколько сильно я люблю вкусно поесть.

— Ооо, — восхищенно протянул мальчишка. — Вы прожорливая волшебница! Я передам ей. И всем передам. На будущее. Договорились, госпожа волшебница.

А я подумала, что, возможно, впервые за долгое время моя жизнь начинает становиться реально похожей на сказку. Прожорливая волшебница! Достойный титул, верно?

25. Потрепанная жизнью курица

Ближе к вечеру на следующий день покупателей почти не было. На улице расцвели какие-то деревья, похожие на липы, и нежно пахло медом. Дул легкий приятный ветерок, и я прекрасно понимала людей, которые хотели гулять в такую погоду. а не толпиться в магазине. Я бы и сама… Но вот ведь, до окончания рабочего дня покидать магазин было нельзя. Так что пришлось заняться другим делом. Я сидела за прилавком с карандашом и листом бумаги, пытаясь решить задачу, которая неожиданно оказалась сложнее всех драконов, роз и волшебных чашек вместе взятых.

Пухлощекие миленькие девочки-близняшки утром принесли мне книжку со сказками и попросили разрисовать им две мисочки, используя как образец описание из книги. Я неосмотрительно согласилась и только потом прочитала описание. А надо было бы прочитать его до. Хотя… Хватило бы у меня силы воли отказать близняшкам? «Птица-киммица славится хвостом длинным, и хохолком цвета ка-ли, а длинные перья возле ее глаз переливаются, подобно камню кеддозу».

Проблема заключалась в том, что птица явно существовала только в этом мире. Как и цвет ка-ли. И этот самый камень кеддоз.

А я — нет. То есть теперь существовала, конечно. Но недостаточно долго и совсем без местного жизненного опыта. И теперь уже минут двадцать пыталась понять, как рисовать существо, которого никогда не видела живьем. И даже не представляла, какого цвета краски использовать!

Я как раз рассматривала очередной набросок и думала, что получается не птица, а слегка потрепанная жизнью курица с завышенной самооценкой, когда над дверью звякнул колокольчик.

— О чем вы задумались?

Я подняла голову. И почувствовала, что глупо улыбаюсь. Коллен.

Кажется, этот город специально подбрасывал мне красивых молодых людей в самые неподходящие моменты. Или, наоборот, в очень даже подходящие?

— Прозвучит странно. Но я думаю о птице.

— Звучит серьезно.

— Более чем.

Я протянула ему рисунок. Коллен посмотрел, потом очень дипломатично кашлянул.

— Это какая-то конкретная птица?

— Именно. Вполне конкретная.

— Понятно.

— Нет, не понятно. — Я вздохнула. — В этом и проблема.

Он рассмеялся.

— И что случилось с бедным созданием?

— Я в жизни никогда его не видела.

— А. — Коллен понимающе кивнул. — Тогда все логично.

— Правда?

— Конечно. Сложно рисовать то, чего не знаешь.

— Вот и я так думаю.

Он прислонился локтем к витрине и некоторое время рассматривал мои наброски.

— Но знаете…

— Что?

— По-моему, главная проблема в том, что вы сейчас думаете не о птице. Точнее, не только о ней. Или не совсем.

Я немедленно почувствовала себя разоблаченной. Потому что он был прав. Птица занимала хорошо если половину мыслей. Остальное время я размышляла о том, как странно складывается моя жизнь, о детях, считающих меня волшебницей, о доме, о том, скучает ли по мне папа, ищут ли меня вообще, о том, что уже начинаю привыкать к этому месту… И это немного пугало.

— Возможно, — призналась я.

— Тогда предлагаю лекарство.

Я насторожилась.

— От чего именно?

— От слишком большого количества мыслей.

— И какое же?

— Прогулка. Со мной. Если, конечно, вы сочтете это уместным и моя компания будет вам приятна.

Я замерла. Прогулка. С ним.

Но ведь буквально несколько дней назад я уже гуляла с Дрейком. Да, мы ничего друг другу не обещали. Да, никаких разговоров про чувства не было. Да и свиданием это назвал только мой собственный романтически настроенный мозг. Может, Дрейк не воспринял это серьезно?

Но все равно. Немного странно.

С другой стороны… Коллен нравился мне с первой встречи. Очень. Совсем по-другому. Если рядом с Дрейком было весело и легко, то рядом с Колленом постоянно возникало ощущение, будто мы давно знакомы. Будто разговариваем на одном языке, существуем на одной волне и способны понять друг друга с одного взгляда.

И это тоже пугало. Совсем немножко. Но все же…

— Хорошо, — сказала я.

26. Художники у реки

Минут через десять я закрыла магазин и мы с Колленом отправились на прогулку. Странно, но в отличие от прошлого «свидания» я почти не волновалась. По крайней мере, не о том, что бы надеть (не так уж хорош у меня был выбор одежды, если говорить честно) или распустить ли волосы. Сейчас я опасалась лишь сказать что-то не так и показаться слишком простой или глупой… Потому что Коллен казался мужчиной, для которого внутренний мир важнее, чем внешность.

Однако я ошиблась. Моя внешность оказалась весьма