Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

— Как сто двадцать? Я же только сто… — спохватился на полуслове Кручинин. Поглядел на меня и закрыл лицо ладонями.

— Так двадцать тысяч за мои хлопоты посредника, всё равно деньги к тебе вернутся. Или ты сам разберёшься, а мне только двадцать тысяч вернёшь? Я же просил тебя не следить за мной, когда машину возвращать станешь, в прошлый раз? А ты что сделал? Ментов натравил, своих уголовников поставил, так что двадцать тысяч с тебя я по-божески беру. Чисто в профилактических целях, чтобы не обманывал меня. Или за обман больше берут, кровью, например? Как тебе удобнее, Василий? — Я посмотрел на покрасневшее лицо уголовника и добавил: — Могу всех вас зачистить, начиная с тебя и твоей семьи. После этого сделаю обыск в квартире, что-нибудь да найду. Как решим?

— Кто к тебе приходил? — принял решение Кручинин.

Я открыл записную книжку на нужной странице и положил перед хозяином квартиры. Тот медленно прочитал данные воров. А я добавил:

— Назвались Серым, Лысым и Кудрявым. Как скажешь, западло это или мне самому парням рассказать?

Называть чужие клички в подобных ситуациях не приветствуется среди уголовников. Я знал об этом.

— Ладно, сам с ними разберусь. — После этой фразы Василий замолчал, надеясь, что этого мне хватит.

— Нет, дорогой, двадцать тысяч отдашь за мой обман и твою глупость. И решишь проблему так, чтобы мою машину не трогали, иначе — сам понимаешь. Третий раз я уйду с твоей головой под мышкой. И вырежу всех твоих воров, сколько смогу узнать. Вот теперь договорились. Надеюсь, не увидеть тебя никогда. Для тебя полезнее. — Я демонстративно постучал по наручным часам, напоминая о времени.

Василий метнулся на кухню, чтобы через секунды вернуться с пачками двадцатипятирублёвых купюр в руках. Я положил их в карманы куртки и направился на выход. Спиной почувствовав опасность, резко шагнул в сторону с одновременным разворотом. И своевременно, пуля прошла по тому месту, где я мгновение назад стоял. А злобный Кручинин снова нажимал на спусковой крючок пистолета ТТ, целясь туда, где меня уже не было. «Ну как так можно, мы же договорились по-хорошему?» — с огорчением подумал я. Теперь придётся убивать Васю, чего так не хотелось. Увы, спускать ему попытку моего убийства нельзя. Уголовники понимают только силу.

Я шагнул к хозяину квартиры и ударил его ребром ладони в горло. Успел до второго выстрела. После этого повторил наложение сна на всех жильцов этажа и соседей сверху и снизу, на всякий случай. Затем наступило время обыска. Искал я не только деньги, их и без этого хватало. Нужен был список с адресами группировки автомобильных воров. Их я нашёл в тайнике с деньгами, не как список, а как долговые расписки каждого вора. Кто сколько задолжал, сколько вернул. Оказывается, Вася держал своих добытчиков за горло долговыми расписками. За плату услуг адвокатам, за посылку продуктов и курева в СИЗО и колонию, за съёмную квартиру и одежду после освобождения и прочие услуги. Причём на все долги начислялись неплохие проценты.

Там же записывались разные штрафы за выдуманные «косяки». Где-то побил украденную машину, где-то не смог вовремя украсть нужную модель и всё такое похожее. Так что большая часть воров не зарабатывала на кражах, а отрабатывала. Правда, в этой же бухгалтерии были указаны и расходы на долю Камиля, которая была неплохой. Пришлось деньги забрать вместе со списками, да свои следы замести. Выстрел в правый висок будет железным аргументом самоубийства. А следы моих рук и ног я вытер довольно тщательно, нашёл пару полиэтиленовых пакетов, надел их на обувь. В этих пакетах я добрался до машины и уехал в сторону ближайшего адреса сегодняшних, вернее, уже вчерашних рэкетиров.

Всё-таки убивать их я не планировал, только лишить возможности краж, по крайней мере, на ближайшее время. Пришлось посетить все три адреса, найденные в шпаргалках Василия. Где-то меня пускали ещё не уснувшие хозяева, где-то приходилось выламывать дверь. Но усыплять свидетелей и соседей пришлось везде. Даже при желании написать на меня заявление в милицию, никаких прямых доказательств или свидетельских показаний против меня никто не найдёт, учитывая, что пакеты я с обуви так и не снял. С фальшивыми Серыми и прочими Лысыми я не разговаривал, это бессмысленно. Просто наводил на них «порчу», как говорят в деревнях. Перекрывал им часть сосудов, питающих ноги с одновременным блокированием мочеполовой системы.

Пока они станут лечить столь важную проблему, сработает недостаток кровоснабжения в ногах, что будет сопровождаться болями в опорных конечностях, как минимум, а как максимум — хромота и проблемы с ходьбой. Пусть сидят дома, заслужили. Поживут на пенсию по инвалидности, поумнеют. Короче, вернулся домой я ближе к часу ночи, пришлось попутно прятать деньги от Кручинина. Сразу направился в душ, смыл следы пороха как следует, промыл волосы на голове с ацетоном, подумал и постригся машинкой наголо. Затем вымылся ещё раз, надеюсь здешняя экспертиза не найдёт на мне следы пороховых газов. Рабочую одежду я давно перепрятал вне квартиры. Да, каждый раз приходится долго и тщательно убирать все следы, способные меня выдать. Но знаменитую поговорку о «бережёном, которого бог бережёт…», я не забываю себе повторять.

Утром я проснулся со странным чувством приближающейся опасности. Учитывая ночные «подвиги», ждать опасных гостей не стал, наскоро перекусил и уехал из дома. Список недвижимости за городом у меня был, его и решил проверить. Пару раз застревал в просёлочных снегах, но вытолкать машину из сугроба для меня не труд. Особой радости партийная собственность мне не принесла, санатории и дома отдыха работали без перебоев, финансирование пока не закончилось, даже разговоров об их приобретении я не стал заводить. Буду ждать финансовой пропасти, которая должна наступить весной или летом. Зато понравился охотничий домик, где откровенно скучал пожилой сторож и специалист на все руки.

Мужчина оказался грамотным, уже искал, к кому прислониться, чтобы пережить наступающий кризис. Меня он накормил перловой кашей, а после сытного обеда мы разговорились. Оказалось, что в советские времена ему платили педантично зарплату сторожа и полставки уборщицы. Изредка подкидывали смешные премии в десять-двадцать рублей. Выживать приходилось на высоких гостях, приезжавших попировать в лесу да искупнуться в ближайшем прудике. То есть хлеб Палыч не покупал, его после каждой пьянки оставалось больше, чем достаточно, даже сухари сушить наловчился. Также не было проблем с солью, сахаром, чаем, майонезами и прочими кетчупами. Даже подсолнечное масло привозили любители отдыха на