Город гоблинов - Марко Лис

крох, что успели скопиться в моей опустевшей «чаше» за прошедшее время, хватило от силы на то, чтобы теневой каркас просуществовал совсем недолго, это помогло сдержать всего пару рывков верёвки, не больше.

Не достаточно, чтобы гоблин успел вскарабкаться наверх раньше, чем многоножка стащит вагонетку с обрыва вместе со всем, что за неё цеплялось.

Наконец, за очередным перевёрнутым ящиком мне всё же удалось найти верёвку. Небольшой, потрёпанный обрывок, местами потёртый и подгнивший, но его, по всем прикидкам, должно было хватить, чтобы Арах смог спастись.

Однако, прицелившись и уже бросив свободный конец гоблину, я в самый последний момент отдёрнул его обратно, поддавшись какому-то смутному, ещё не до конца оформившемуся озарению.

Полуухий схватил лишь пустой воздух и уставился на меня таким жалобным, обиженным взглядом, что я не смог сдержаться — улыбка сама собой расползлась по лицу, будто я только что отнял игрушку у обиженного донельзя ребёнка.

Но улыбался я не только поэтому. На меня и вправду снизошло настоящее озарение, как окончательно избавиться от упрямой, неутомимой твари и прекратить этот забег наперегонки со смертью.

Я решил, раз демоново насекомое так упорно тянет вагонетку, так пусть тянет и дальше, сколько душе угодно. Если оставить всё как есть, не вмешиваться и не мешать, то уже совсем скоро многоножка добьётся своего, и вкусный, перепуганный гоблин полетит прямиком в её разинутую пасть. А вместе с ним, следом, на голову самому монстру рухнет и тяжеленная металлическая телега, набравшая изрядную скорость на пути вниз, с высоты-то целого яруса.

Расчёт выглядел безумным, почти самоубийственным — и всё же, если верно рассчитать момент, он давал нам единственный реальный шанс.

Для этого Араху придётся немного потерпеть, побыть ещё чуть-чуть в роли живой, отчаянно вопящей приманки. Не будь он настолько трусливым по своей природе, я бы охотно посвятил его в задуманное и даже доверил самому выждать нужный момент, доверив собственную жизнь точному расчёту. Но слишком уж Арах был испуган, чтобы на него сейчас можно было положиться хоть в чём-то серьёзном. Я не сомневался — стоит его руке хоть на миг сомкнуться на брошенной верёвке, и он тут же вцепится в неё мёртвой хваткой и повиснет, не разбирая, вовремя это или нет. Тогда тварь мгновенно перестанет тянуть опустевшую верёвку с вагонеткой и весь план рухнет. А мы вернёмся к прежнему раскладу. За одним крохотным, но жизненно важным исключением — новая, найденная верёвка в разы короче прежней, и её попросту не хватит, чтобы гоблин смог подняться на следующий ярус. А больше поблизости искать было негде, я уже успел осмотреть все доступные углы и закутки.

Но ни бросить гоблина на произвол судьбы, ни спасаться бегством вместе с ним, уходя снова вглубь горы и рискуя наткнуться на что-то ещё куда более опасное, мне не хотелось совершенно.

Поэтому я твёрдо решил довести начатое до логического конца — позволить твари самой убить себя.

Для этого верёвку я брошу Араху только в самый последний момент, когда вагонетка уже начнёт заваливаться. Так у него точно не будет шанса всё испортить раньше срока, поддавшись панике.

С трудом, но всё же нашёл, к чему закрепить один конец найденного обрывка — из-за ограниченной длины веревки выбор оказался невелик, пришлось довольствоваться первой попавшейся подгнившей скобой в стене.

Снова встав над самым краем обрыва, я приготовился. Сосредоточился, пытаясь поймать ритм, с которым тварь снизу дёргала верёвку, при этом боковым зрением неотрывно отслеживая, как медленно смещается к пропасти неповоротливая вагонетка.

Нужно было сделать всё правильно с первого раза. Второй попытки точно не будет.

Полуухий всё это время без остановки кричал и умолял меня спасти его, захлёбываясь словами. Чего он мне только не обещал, какие богатства не сулил — не иначе тайный, внебрачный сын какого-то правителя.

Я пытался хоть как-то объяснить, что именно это и делаю, что нужно лишь немного подождать, но разве он меня слушал в подобном состоянии? Наверняка в его глазах я сейчас выглядел настоящим демоном из Нижнего мира, наслаждающимся мучениями собственной жертвы, а вовсе не спасителем.

— Менос!!! — пуще прежнего завопил гоблин, когда вагонетка окончательно свесилась через край парапета и опасно накренилась, а на его голову посыпалась мелкая каменная крошка.

— Уже скоро! Приготовься ловить! — я отсчитывал последние секунды, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце.

— Бросай, нэк!

Ещё немного. Ещё чуточку.

Скрип и скрежет ржавого железа по камню слились в один протяжный, режущий слух звук и вдруг всё стихло. Вагонетка наконец начала заваливаться.

Только теперь я бросил гоблину верёвку.

Момент я рассчитал почти идеально — Арах разминулся с рухнувшей вниз грудой металла буквально на какую-то долю секунды, ухватившись за верёвку в самый последний миг. Многоножка внизу не успела ничего сообразить, и вагонетка обрушилась прямо на неё, с оглушительным лязгом расплющивая хитиновый панцирь о каменный пол.

Тварь умерла не сразу. Ещё некоторое время она билась в агонии, извиваясь всем своим длинным членистым телом, скребя уцелевшими лапами по камню, будто отказываясь верить в собственную гибель. Но исход был предрешён с первой же секунды. Сразу несколько секций её туши оказались полностью смяты и расплющены, разбрызгав вокруг дурно пахнущее, фиолетовое содержимое на добрые несколько десятков шагов вокруг, испачкав даже часть стены на приличной высоте.

Когда Арах наконец выбрался ко мне на ярус, его всего трясло. В нём сейчас смешалось всё разом — облегчение от чудесного, невероятного спасения, ещё не отпустивший ужас от пережитого, и, конечно, самая настоящая злость на меня за то мучительное ожидание. Но ни бросаться с кулаками, ни хотя бы выкрикивать проклятия он не стал, будто на всё это у него попросту не осталось ни капли сил. Наоборот, он коротко кивнул, обхватив себя руками.

— Спас… спас… спас-сибо.

Ну и ладно. Главное, что выжил, остальное переживёт как-нибудь, когда отойдёт немного от пережитого потрясения.

Избавившись наконец от преследователя, мы оба смогли позволить себе выдохнуть и хоть немного передохнуть на месте. Ноги уже гудели от беспрерывной беготни, а лёгкие всё ещё горели от недостатка воздуха.

Не знаю точно, сколько времени мы так просидели молча, привалившись спинами к стене, просто глядя перед собой. Тело будто одеревенело от пережитого напряжения. Наверное, я бы и дальше сидел не двигаясь, безучастно наблюдая, как постепенно унимается дрожь в собственных руках, если бы Арах сорванным голосом не попросил воды.

Я потянулся к бурдюку и сам сделал пару скупых глотков. Тёплая, слегка отдающая кожей вода