Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

— Какие проблемы? — спросил я.

— По нашему делу, — объяснил Матвей. — По нашему общему. Металлическому.

— По металлу? — удивился я.

— Ну, я же говорю…

— А что, наш общий знакомый не может помочь? — спросил я, подразумевая Бориса Борисовича.

Тема с вывозом (а проще говоря — хищением) металла с гигантской свалки механического завода существовала второй год. Металл вывозился вагонами. Деньги делились на три доли — господину губернатору, Матвею и мне. В мое отсутствие при возникновении проблем Матвей должен был обращаться напрямую к Борису Борисовичу. Через фирму, связанную с губернатором, металл шел за границу, а деньги — в оффшор.

— Пошел он в жопу, этот общий знакомый, — с обидой в голосе высказался Матвей. — Короче, я тебе говорю — приезжай.

— Приеду, — сказал я мрачно. — Приеду, куда ж деваться…

Итак, нужно ехать. Соратники чего-то не поделили, необходимо разруливать, а московские дела пока на паузу…

Родной город после Москвы показался каким-то совсем уж захолустным. Вечная весенняя грязь, серые обшарпанные дома, бесчисленные стихийные рыночки, которые уже начали сливаться и превращаться во что-то монструозное.

В аэропорту встречали меня двое парней из охраны фирмы.

— Домой, Алексей Владимирович?

— Домой, — подтвердил я. — Чемодан закину и сразу в офис поедем…

Дома тоже запустение, пыль и нежилой запах. На диване лежит книжка «Анжелика и король» — Танина книжка, привет из старой жизни… даже интересно, как у нее дела? Нет, подумал я. Узнавать не поеду, не до этого сейчас… Я оставил чемодан в зале и вернулся к ожидавшим парням.

— В офис, — скомандовал я.

И мы поехали в офис. Я смотрел в окно и отмечал некоторые перемены. Новые магазины, новые вывески… На центральной улице киоски стайками — по пять-семь штук. Кассеты-газеты-водка-валюта… Универсам «Центральный» заработал. Я зашел в него позже — есть почти все необходимое, от колбасы двадцати сортов до «Сникерсов»… И хлеб собственной выпечки, очень приличный. Кстати, открылось до чертовой матери мелких хлебопекарен, пекут хлеб, продают с машин в людных местах. Коммерческие магазины все еще отличаются хаотичным ассортиментом — водка, джинсы, жвачка, кассеты, куртки, презервативы… Что смогли достать подешевле или под реализацию, тем и торгуют. И все как-то живут, значит народ покупает.

В офисе уже много незнакомых лиц. А ведь меня не было всего несколько месяцев… Вот так приедешь через полгодика, и никто не узнает. А вот Люся меня узнала, вскочила, заулыбалась радостно. Пришлось нарушить субординацию и обнять.

— Начальник на месте? — спросил я, делая страшные глаза.

— На месте, — заговорщицки сказала Люся. — Он, кажется, после вчерашнего немного…

Я понимающе кивнул.

— Пьет?

— Не то чтобы сильно, но… случается. Вы с Валерием Юрьевичем уехали, вся ответственность на нем. Тяжело, — вздохнула Люся. — А вы надолго, Алексей Владимирович?

— Надеюсь, что нет. День-другой… Пойду, проведаю начальника.

Люся с улыбкой кивнула.

В моем кабинете не изменилось почти ничего, если не считать десятка кактусов на подоконниках. За столом сидел Серега, опухший и помятый. Читал газету и пил кофе.

— Вижу, что трудовой день в разгаре? — весело сказал я.

Серега отбросил газету и поднялся мне навстречу.

— Приехал? Это хорошо. Не хватает здесь вас с Валеркой… Не хватает! — Он сокрушенно тряхнул головой. — Одному тяжело.

— У тебя тут помощников — четыре этажа, — напомнил я. — И вообще, что за вид? Что вчера было?

— Да было, — сказал Серега с досадой. — С твоей, можно сказать, подачи.

Я удивился.

— Это что же означает?

— Ну как… Аудиторов ты прислал? Прислал. Вот они и считают. Как раз вчера первые результаты мне выдали.

— Рассказывай, — сказал я, опускаясь в кресло.

— Как-то муторно мне… — пожаловался Серега. — На душе хреново. Вот вчера нажрался — и нормально. А стало отпускать — опять хреново. Чего делать, ума не приложу…

— Физиологию обсудим позже, — сказал я ледяным тоном. — Что сказали аудиторы?

— Да то и сказали, — с внезапной злостью выдохнул Серега. — На химкомбинате нарушения финансовой дисциплины. Аналогично и на сахарном заводе.

— Ну это само собой, — не понял я. — Наша прибыль из этих нарушений и состоит, ты чего, в самом деле? Если мы все в светлую покажем, то не только не заработаем, а еще и должны останемся!

— Они ж не только официальную бухгалтерию смотрели, — объяснил Серега. — Они вообще все смотрели. Знаешь какой вердикт?

— Ну⁈ — не выдержал я. — Говори уже, что за привычка — выступать с предисловиями?

— Славик крысит бабки, — торжественно-мрачно объявил Серега. — Где-то на пол-лимона зеленых товара ушло в неизвестном направлении. Минимум пол-лимона, Леха. По факту может и больше, они только за последний год отсмотрели…

— Это точно? — спросил я с досадой.

— Серега потянулся к груде бумаг.

— Тут отчеты… Если хочешь, сам посмотри.

— Да хрен с ними, — махнул я рукой. — А Славик чего говорит? Ты с ним обсуждал эти… результаты?

— Хрен я с ним обсуждал. Он, как про проверку узнал, так на следующий день и заболел. Ну, с понтом. Трубу не берет, дома не появляется, я посылал парней, чтобы проверили. На лыжи встал, по ходу…

— Мне когда сообщать собирался? — спросил я.

— Собирался, — вздохнул Серега. — Я ж только вчера узнал, а тут ты звонишь — завтра приеду. Думаю, хорошо совпало… Слушай, ну какая сука все же Славик, а? Мне чесал, что комбинат в убыток работает, народ сокращать нужно, а сам тем временем… Чего делать-то, Леха?

— У него двенадцать с половиной процентов акций, — сказал я. — И еще куча всего, он приватизировал что-то?

— С покойным Мишкой в долях, — подтвердил Серега. — Эх, был бы Мишка жив, узнал бы, что его партнер сука такая… Сам бы кончил. Так я спрашиваю, чего теперь делать будем? А, Леха?

— Объявится твой Славик, — успокоил я расстроенного Серегу. — Человек не иголка, особенно с такими активами. Объявится… бабки с него стрясем ну и… нужно было бы ему руки поломать, чтобы не крысил, как думаешь?

— Он