Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

Кристаллическая кость и пары кислоты на лету пробивают костяные панцири. Первый, второй третий и все остальные гибнут один за одним. Одна пробежка меж поваленных тел и удары, раздаваемые направо и налево, решают дело. Мы даже не отрубаем головы, а просто пробиваем мозги. Этого, если судить по оставленным кем-то трупам, должно быть достаточно.

Идём за Даргулом и тут уже никого живого нет. Правда приходится выходить из слияния, так как нужно связаться с другими группами. Стрелок и остальные заходят на плечах боевых кильмов, которых стягивают к центру пещер. Тут я вспоминаю и про связь с разумом спракса, и про то, как общаемся с моими кертулами при их активации в последнем приюте. Потом последнего не было, но в момент повышенной активности при запуске у меня это получилось. Так может и тут попробовать найти те самые матки, о которых говорили те Верящие?

Сказано — сделано. Прячусь в тени у стен и отдаю контроль над броней Диму. Напарник в случае чего прикроет. Сам я стараюсь расслабиться и поймать в голове тот момент между бегущими мыслями и войти в нужное состояние. Вдох, выдох, созерцание этого момента и ловим тот самый миг. Проваливаемся в него и уходим ещё глубже. Дыхание ровное, неглубокое, а мысленный взор носится по пещерам. Точнее ищем яркое пятно, отголоски мыслефона.

Я не вижу коридоров пещер и тех, кто их заполняет. Скорее это напоминает удаленное осязание. Будто что-то трогаешь, а потом мозг достраивает изображение. Аккуратно обхожу тусклые точки примитивных нейроузлов, которые заменяют боевым кильимам камни душ. Чуть более выраженные отметки разов. Их немного. Вероятнее всего это последние Верующие в Танате. Может некоторые из них прошли через врата на Тау-137. Как я, Тэй, Лерк, Илу, Тигс и остальные Искатели. Те, кто руководил корпорацией Сентком или был приближен к руководству этих мясников.

Но я ищу более мощные и выраженные источники мыслефона. Яркие, но холодные. Отпечатки Теней, паразитов, которых по ошибке спасли дреги, были именно такими. Темными, холодными и жестокими. Вызывающие в душе то самое чувство гадливости, какое вызывают тараканы, несущие грязь с помойки.

Вот этот мыслеобраз сработал. Сам удивился, что получилось достучаться до моего восприятия. Точнее выделить определенное ощущение в океане прочих. Меня словно потоком несло в сторону…

— Вот идиот! — говорю я с чувством через секунду. Дим же шлёт мне образ бобриков, натянутых на канделябры и стукающихся друг о друга. Напарник, сам знаю, что сглупил.

Если вкратце, то меня увидели. Я нашел яркую точку и дотронулся до неё. Ощутил двойную пульсацию и понял, что это те сгустки мозговой плоти, что заменяют кер и эотулы боевым кильмам. Просто их совместная работа дает эффект синергии. Даже подумал, что так и мы с Димом работаем. Потому в слиянии мы такие быстрые, точные и непобедимые.

Вот в этот момент я ощутил чью-то злобу, но приправленную удивлением и страхом. Вальту, точнее Тени в его теле, стало интересно, что это с нейроузлом биофабрики происходит. А тут, сюрприз, знакомые всё лица. То есть мы с Димом. И он знает, что я знаю, где он. Лависа здесь точно нет, но и тут они пробуют разобраться с заваленной дорогой в Центр. И вот я присовался, что не сотрёшь.

Что делает повелитель плохишей в любом старинном фильме, когда понимает, что к нему пришел пушной зверёк? Да, напарник, именно песец. Правильно, он шлет орды своих миньонов в его сторону.

Переключаюсь на связь со Стрелком и остальными. Обрисовываю им ситуацию, а еще чувствую, что Гиз бьет себя, кулаком по голове и тихо матерится. И что не так? На вас внимание меньше будут обращать. Будет легче прорваться. Да и сейчас истуканы покидают позиции и стягиваются к центру. О, там у мукары есть. Вот нам везёт.

Везёт, что их не было при втором штурме Последнего Приюта. Хватило и тех тяжело бронированных инисов для ближнего боя. И древнего гиганта, что почти вытер пол мнов и Даргулом. Кстати, а он где? Его я не засёк, да теперь и некогда уже.

Провожу рукой по местам расположения внутренних карманов, где хранятся кертулы. Они у меня уже постоянно лежат там на всякий случай. Вроде столкновения с захваченными нервными узлами. Потом еще ульмы с разными препаратами, но это для новых коллег. В карманах внешней портупеи, что мне сшил ящероид Фисо, находятся метательные снаряды, частично потраченные. Правда мне шеры для стрельбы не нужны. Ну, кошусь на руку с биопушкой в ней, почти. Трофейные иглы я и метать могу.

Подхватив с поясов убитых усиленные дротики в мешках, падаю в слияние. Знакомое чувство синергии, усиления и объединения. Мы вместе, мы идём за тобой, Вальт. Неизвестно, как зовут того самого паразита внутри него, есть ли у них вообще имена, так что пусть будет Вальтом.

Они тоже едины, но тут один использует другое. Мы же наоборот, пришли к согласию и едины. И мы идём за всеми вами. Вы риск, поражающий фактор, который нужно устранить. Чтобы спасти то, что ещё можно спасти. И дать этому миру возможность исцелиться. Под миром подразумевались как его жители, так и разум, Танат.

Широкий коридор, а впереди на одно колено присел ряд стрелков. За ними стоит вторая шеренга. Анализ, принятие решение и реакция на угрозу происходят мгновенно. Разбег, прыжок к стене, мимо проносятся иглы, так как враги не успевают. Наши броски по застывшему противнику куда точнее. Пара истуканов оседает с иглами во лбу.

Толчок от стены в сторону врага. В полет отправляем еще пару игл. Одна пробивает руку присевшему стрелку, а вторая забирает жизнь кильма рядом. Тут и мы обрушиваемся на стрелках. Клинки полувыпущены и прижаты к предплечьям. Из костяшек кулаков выросли лезвия. Размашистыми ударами пускаем их вход.

Противники не успевают переключиться на ближний бой. Они стоят очень тесно и мешают друг другу. Кто-то тянется к костяным ножам и гвэрам на поясах, но мы как всегда быстрее. На каменный пол, разбрызгивая белесую кровь, падает рука, сжимающая раскладную саблю-пилу. Уходим вниз, пропуская контрудар над головой. Плюс одновременно наносим ближайшему противнику удар предплечьем по ногам. Вогнутая часть прижатого к руке клинка с шипением выделяемой кислоты перерубает ноги. Истукан молча падает. Мы и разы,