Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

Подъём мы заканчиваем, зацепившись руками за край. Задействуя эхолокацию просвечиваем, что находится наверху. Быстро оцениваем ситуацию, отталкиваемся ногами и перебрасываем тело в сторону. Собственную невидимость для эхолокации задействуем на рефлексе.

У края обрыва появляется пара бойцов. Их броня и инисы испещрены косыми крестами Верующих. У боевых кильмов их нет, не пометили, а значит нам противостоят разы. Прихвостни Вальта выпустили по несколько игл, а потом замерли с поднятыми пистолетами. В другой руке они держали готовые к активации гвэры.

— Что за чёрт? Где он? — крикнул ближайший к нам боевик, повернув голову назад. Там и находился под охраной стрелков боей с перчаткой-сонаром.

— Я его не вижу. Похоже он спрыгнул. Может кто-то спустится и проверит?

— Ты идиот! — кричит боевик. — Видел, что он там сделал. Он перебил всех меньше чем за миницикл. Или ты сам хочешь спуститься?

Мы отпрыгнули в тень, да и окрас димортула позволяет нам сливаться с камнем. Биоламп здесь нет, а кимбары глаз не всегда дают контраст. Так что нас противник не видит.

— Нет, — слышится испуганный крик сверху. — Сейчас из оламов выйдет еще партия слуг. Дождёмся их.

— А я думал, что ты в герои хочешь поиграть? — с притворным удивлением в голосе произнес боевик.

— Да сколько их там? — наконец подал голос его напарник. — Они прорвали все рубежи как хварк добычу.

Хварком, как нам подсказала память, звался монстр, который четырёхногого хищника без хвоста, но с жутко широченной и зубастой пастью. Шипы на лапах и когти помогали ему выпускать добыче кишки и перерезать жилы на конечностях. Обездвиженная добыча в предварительных ласках и анестезии не нуждается.

— Смотри, что бы они нас не порвали, — заметил первый боевик и отвернулся от края. Когда бойцы пошли назад, я снова провалился в слияние.

Передышка мне была нужна, чтобы описать ребятам ситуацию. Отряд воссоединился, но Даргула они так и не нашли. Правда часть отрядов явно стягивали куда-то недалеко от меня. Возможно, бывший вестник также идет сюда. Ох и бойня тут будет…

С этой мыслью входим в транс и прыгаем вверх. Точнее делаем выход силой и пускаем в ход тойли. Тот боевик, что знал больше, получил шип в плечо. Пока он кричал, притягиваем его к себе и оглушаем. Второго тоже тянем к себе, но уже в виде трупа с пробитым черепом. Оставшиеся бойцы опешили, но быстро взяли себя в руки и открыли шквальный огонь. Для этого нам и понадобилось притянуть тело второго бойца. Тело этого раза сыграло роль живого щита.

Выстрелы иршеров рвали труп в клочья, пока мы сближались. Всё-таки местное оружие пусть и мощная, но, по сути, пневматика. Даже усиленные наконечники игл не пробивали тело насквозь. Правда один выстрел, уже в самой близи, пробил-таки тело. Игла щелкнула по панцирю димортула, оставив царапину. Далее тело летит на не успевших отскочить в сторону бойцов, а кривые клинки вылетают из предплечий.

Какие же они медленные. Как черепахи. Такими разы Вальта кажутся в слиянии. Удар крест-накрест и стрелок теряет голову. Боец с трекером кричит от боли в культе, что появилась на месте руки и дергается под телом. Второй раз с иршером успел увернуться и даже изобразить на лице удивление. Когда летящий на возвратном движении клинок на левой руке пересек его шею. Голова запрыгала по камням.

Нет, Даргулу определенно проще. Он либо командует, либо занимается массовым истреблением противников. Я же то изображаю из себя головореза-ликвидатора, то раздаю ценные мысленные указания, то, как сейчас, занимаюсь допросами.

Пока спец по трекингу орет и трепыхается, подтягиваю к себе гарпуном раненного умника. Оглушил я его не сильно, так что орать на меня, грозя разными карами, он начал пока я его тянул к себе.

— Ублюдок, ты увидишь, как я сожру твои глаза.

Димон, хорош ржать. Я тоже не могу представить, как такое можно увидеть. Этот парень умом не блещет. Вот силы, самоуверенности и агрессии у него с избытком. Это видит трекерщик, с которого пинком скинули расстрелянный труп. Скорчившись у моих ног и зажимая культю, он во все глаза смотрит на нас.

Я специально целил тойоем в плечо, обездвижив одну руку. Вторую ему сломал после фразы о поедании глаз. Чтобы знал, что каннибализм — это очень плохо. Но этот раз стал орать и ругаться еще сильнее, пусть и висел у меня на вытянутой руке. Его можно было бы уважать, но только в случае если не видно глаз. Фанатизм и безумие так и плескались из них наружу.

— Отвечай на мои вопросы, а то хуже будет.

— Меня не напугать болью и страданиями, неверный.

Лёгкий удар под дых заставляет его прервать словоизвержение.

— Тебя да, — киваю головой, — но обращался я к кое-кому другому.

Поднимая открытую ладонь, чтобы все видели гидо, с которой вниз сорвалась капля кислоты. Все услышали шипение. Потом я приложил руку к лицу пленника.

Всё-таки я не Даргул. От душераздирающих криков, которые быстро утихли, меня самого передёрнуло. Нико, а станешь ли ты себя оправдывать необходимостью и фразами о меньшем зле? Чем ты отличаешься от Палача Таната? В данный момент ведь ничем. Разве что только я сам себе противен, но мне надо сломать второго.

Крики затихли, обезглавленное тело упало вниз. Конечности еще дергались, когда я присел рядом со вторым. Плюс шипение кислоты, которая растворяла растекающуюся жижей по камням плоть.

— Не бойся, — говорю я ласково, но оставшийся боевик вздрагивает. — Я начну не с твоей головы.

— Не надо, — пробует тот отодвинуться от меня. — Прошу. Я с ними недавно. Я не знал, кто они такие. Я не хотел.

Врёт. Это димортул может считать по его телесным реакциям. И ему страшно. Наверняка он в курсе, что те же кочевники теперь не щадят Верующих. Когда те разбили камни душ разведчиков из Ветра Пещер, разы Дрэйна не стали никого щадить. Негласное табу было нарушено, в Танат пришла настоящая смерть. Вот чего на самом деле