Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

вздохи, и они синхронно отпрянули в стороны. Всё-таки они прекрасно осознавали неравенство в силах, но в то же время понимали, что вреда их ученику подобный спарринг не нанесёт. Серджио просто обязан был проконтролировать как каждое своё движение, так и весь ход начинающегося поединка.

"Разве это поединок? — успел подумать юноша. — Он ведь меня просто размажет по залу! Но и опозориться нельзя: получится, что зря наставники нахваливали… Если я его хоть коснусь одним ударом — это уже будет победа!"

Сразу после этого он не стал ждать и провёл самый сложный каскад боевых ударов, которым обучили его наставники. И только слегка обозначив отход в оборону, повторил весь каскад в другой комбинации. Брови Серджио покровительственно поднялись вверх, но губы тронула благодушная улыбка: все удары малолетнего ученика он отбил и блокировал играючи. И Танти с какой-то внутренней, предчувствующей дрожью осознал, что перед ним самая уникальная и безотказная машина для убийства себе подобных. Только приблизиться по мастерству к этому человеку считалось бы настоящим подвигом, а уж победить его в бою… Та ещё головоломка!

Да только Танти перестал бы уважать сам себя, если бы не попробовал всё, что у него имелось в арсенале. Тем более что понял: атакуют его лишь для острастки, чтобы не наглел и не зарывался. Убивать или калечить Серджио Капочи не станет. И у юноши имелась одна опаснейшая заготовка, над которой он, не признаваясь в этом даже наставникам, бился на самостоятельных занятиях.

Нечто подобное он подсмотрел в одном из древних мультфильмов про киборгов: в прыжке вперёд, переходя в красивое сальто с прямыми ногами верх, с подвёрткой туловища в отношении к противнику как соотносятся две цифры шестьдесят девять. И на самом пике этого движения летящее вниз головой тело должно сложиться как ножницы. При этом ступни били противнику в голову, а соединённые кулаки в пах. Для себя этот приём Танти назвал «вертонож» и усиленно отрабатывал на Гарольде, которому из-за большой массивности такие акробатические трюки даже и не снились.

Само собой, что и несколько огромных минусов подстерегали бойца, проводящего такую рискованную атаку. Если противник о ней знал, то мог, сгруппировавшись поставить блок ногой против кулаков, плечом отбить удар ногой и сам нанести чуть ли не смертельный удар по жизненно важным точкам. Да и последующий выход из подобной атаки требовал невероятной ловкости, изворотливости: приходилось падать шеей, спиной или лопатками и сразу вращаться в сторону, уходя с линии атаки противника, если тот остался на ногах. То есть «вертонож» считался разовым приёмом, его надлежало проводить только единожды и в самой безвыходной ситуации.

Вот такая ситуация и настала. После очередного каскада ударов Танти продолжил атаку и взвился в своём неожиданном сальто. Кажется, даже успел заметить изумление, мелькнувшее на лице командира Дивизиона, и в следующий момент сложился ножницами. Гарольд клялся, что от такого удара уйти нельзя. Но он ошибся: Серджио Капочи ушёл. Но! Не полностью! Ему всё-таки изрядно досталось по скуле ногой, и он даже ухнул от неожиданности. А потом с возмущённым рычанием пошёл сам в атаку. Как Танти увернулся от нескольких его убийственных ударов, он потом и сам сообразить не мог.

Только и осознал себя катящимся, неритмично подпрыгивающим как квадратный колобок. А потом до его слуха донеслись требовательные крики наставников, резкие, пронзительные звуки ручных пищалок, которые использовались для окончания боя, и наступила полная тишина. Он запечатлел историческую картину: сам замер в полуприсяде, боком, готовый уйти в заднее сальто, а отстоящий от него за три метра командир Дивизиона расслабленно выпрямляется, гася в своих глазах красноватые огоньки бешенства, и потирает слегка порозовевшую скулу.

Пронесло! Кажется…

Оба наставника бросились именно к юноше, с изумлённым недоверием ощупывая и переговариваясь:

— Вроде цел!

— Ни царапины! А ведь убить мог пацана с дури!

— Ему ведь в училище поступать! Как бы он с переломами…?

— Ржавчина б тебя сожрала, Серджио! Нельзя же так!

Лучший воин современности с возмущением завопил в ответ:

— Как нельзя?! Мне какой-то сопляк чистит рожу, а я должен на него молится и пыль стряхивать? Ха!

Но теперь уже оба преподавателя боевых искусств повернулись к нему и стали ерничать:

— Кто-то очень распинался про «постоянство» боевой готовности?

— Кто-то всегда твердит, что он никогда не расслабляется?

— Ладно, ладно, подловили старые…, хм, хитрецы! Теперь считайте, я всё понял, осознал и предлагаю вам переехать в столицу. Нечего вам в этой дыре прозябать, когда у меня бойцов тренировать некому. Согласны?

— Ну так ведь…, - начал с сомнением один, но его коллега резко прервал на полуслове:

— Ну, раз надо, значит — сделаем! Подавай рапорт на наш перевод со всеми семьями.

— О-о-о…, я и забыл, сколько вам внуков детки нашлёпали, — запоздало взгрустнул Серджио, и опять потёр скулу, — Но это всё — брызги. Вы мне лучше объясните: что этот сопляк недавно против меня вытворил?

Опять наставники повернулись к насупившемуся юноше, подбадривая улыбнулись, пригнулись к его ушам и шёпотом обратились словно к родному внуку:

— Давай Танти, покажи и растолкуй этому задаваке из столицы свой секретный трюк.

— Но учти, по законам боевого братства ты можешь отказаться раскрывать секреты собственных наработок.

— И не сомневайся: рекомендации в любом случае ты от нас получишь.

— Если решишь отказаться, то помни о корректной, уважительной форме своего отказа.

— Мы в тебя верим…

— И гордимся!

Тантоитан вначале традиционно поклонился учителям, потом высокому гостю, шагнул к нему ближе и начал объяснять:

— Боевой приём называется «вертонож», производное от двух слов….

Глава пятая

3588 год, 25-ое мая, Оилтон, Старый Квартал

Император Павел стоял у огромного, во всю стену окна, украшенного витражами, и совсем по-простецки, в задумчивости теребил изрядно покрасневшую мочку своего уха. Похоже, он сильно волновался и никак не мог принять