Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

— Вот пусть твоё высочество этим и займётся от безделья.

— Ну всё! — император требовательно стукнул ладонью по столешнице, — Раз дело идёт к семейной драке, значит пора принимать окончательное решение. — Он внимательно всмотрелся в лицо каждого их советников, пытаясь прочитать скрытые эмоции, и огласил: — Пусть попробует себя испытать. Не выдержит трудностей и сбежит — используем на благо общего дела. Закалит свой характер и научится работать в едином строю — ещё лучше. Что-то пойдёт не так, мы всегда успеем исправить перекосы. Так что: пусть поступает. Телохранителя Немого — перевести в другое место. На должности сержанта и первого командира постараться поставить наших людей. Можно сделать и так, чтобы они ничего конкретно не знали о принцессе, а раскрыть лишь при определённых обстоятельствах. В общем, продумайте сами, не мне вас учить. А ты, — император обратился к Янушу, — Обеспечь её парочкой самых последних новинок из современных разработок. Пусть твоя сестра всегда имеет под своими пальчиками оружие последней надежды.

— Можешь не сомневаться, — принц понял, что семейный совет окончен, и он может удалиться в свою лабораторию, — Патрисия беззащитной не останется.

Глава шестая

Друзья старались постоянно держаться рядом, потому что после получения рабочей курсантской формы все стали похожи на близнецов: мешковатые, гротескные и неуклюжие. Но во время нудных медицинских осмотров их разбросало по всему огромному госпиталю, где претенденты проходили обследования. Поэтому когда Танти появился в огромном холе, где они договорились ждать друг друга в подобном случае, то даже обрадовался, что он первым вырвался их лап дотошных врачей и строгих медсестёр. В собственном здоровье он нисколько не сомневался, но мало что эти эскулапы надумают! Друзей же оставалось только пожалеть. Если даже «стального» Гарольда до сих пор не видно, то можно представить, как военные медики пристально будут ощупывать и простукивать субтильного Романа. Если вообще сразу не отыщут в его теле синдром неизлечимого дистрофизма. Но если Зайца до сих пор здесь не видно, значит, надежда на благополучный для него исход ещё остаётся.

Танти несколько раз прошёлся по всему холлу, красуясь своим новым бейджиком с определенным символом из одной буквы и трёх цифр, и присматриваясь к другим кандидатам, которые тоже успели пройти медицинские обследования. До окончательного оглашения результатов экзаменов, всем будущим космодесантникам запрещалось обращаться друг к другу иначе, чем по двум, или трём последним цифрам. Архаичная традиция, но всем она нравилась и неукоснительно соблюдалась. Ни титулы, ни громкие имена, ни дворянские фамилии здесь не считались и в заслугу не принимались. Это уже после зачисления, курсант был вправе выбрать новое имя на время учёбы или остаться с прежним. А в данный момент юноши и девушки все выравнивались перед строгой беспристрастностью экзаменаторов, багажом собственных знаний, физической силой и волей к победе.

При воспоминании о воле к победе, Танти непроизвольно заулыбался, вспоминая, как ловко он с Гарольдом провёл операцию «рыбалка». Потому что их друг Бровер до сих пор пребывал в шоке и никак не мог понять, почему он должен вместе с этими "…двумя идиотами!" поступать в учебное заведение для "…полных идиотов!" Так нелицеприятно Заяц отзывался обо всех вояках в общем, и про желающих среди них оказаться — в частности. И до сих пор несчастный Роман с бешеным усердием прогонял в мыслях все свои действия по программированию и пытался отыскать свою фатальную ошибку. Потому что спор он проиграл: его программа не смогла «прогрызть» самые сложные уровни защиты и биографии всех воспитанников интерната так и не стали достоянием гласности трёх заговорщиков.

Бедный Заяц! Он и представить не мог, как грамотно и незаметно друзья изымали, «вылавливали» его троянов из сети, безжалостно их уничтожали, а потом с откровенным сочувствием кивали, выслушивая жалобы и ругательства компьютерного гения. Танти и сам прекрасно ориентировался в виртуальном пространстве инета, а Гарольду ставилась лишь задача увести Романа на определённое время из комнаты.

Вот и попал субтильный, малохольный на вид Бровер в окружение крепких парней, и уникальных девиц, которые постеснялись бы даже драться с таким жалким соперником. Несомненно, хоть желания к поступлению у Зайца не было и малейшего, как человек последовательный и ответственный, он дал товарищам слово приложить все свои силы, знания и умения для попадания в ряды космодесантников. То есть специально прикидываться ветошью он не собирался. Ну а во всём остальном, оба его друга и так знали где и как помочь при самых трудных испытаниях. Систему и порядок приёма они знали назубок.

Другой вопрос, что парочку старых приятелей основательно заедала совесть. Как хитрецы не радовались присутствию проверенного друга рядом с собой, всё равно его несчастная физиономия всю дорогу на Оилтон служила им живым укором. Оставалось только надеяться, что со временем, Роман со спокойствием узнает страшную правду и найдёт в себе силы простить. Тем более что и друзья утешали себя вполне оправдательными рассуждениями:

— Всё равно он без нас бы пропал!

— Точно! Он же не приспособлен к гражданской жизни! А тут его накормят, спать уложат, направят куда надо бежать…

— …С автоматом и гранатами!

— Ага! Ещё и спасибо когда-нибудь скажет!

— И в ножки поклонится…, если убежать не успеет.

Тантоитан представил себе как разъярённый Заяц, поблескивая очками и с тяжеленным автоматом, несётся по полю за безоружными друзьями и яростно выкрикивает: "Сейчас! Сейчас я вас отблагодарю…!" От такой картинки его обуял радостный смех, заставивший окружающих посмотреть на юношу с явным недоумением, мол: "Сам придумал, сам и веселюсь!"

Но юноше было плевать. Никто не сможет ему испортить прекрасное настроение! Никто…, кроме…! Он так и замер с открытым ртом, лихорадочно соображая, что с ним происходит:

"Кажется, подобное называется дежавю! Или с точки зрения психотерапевтов: параноидальный синдром преследования. Видимо я подцепил неизвестную болезнь и мне теперь наяву мерещится кошмар…!"

Он сильно зажмурился, а потом одновременно захлопнул рот и открыл глаза. Ничего не изменилось: кошмар не исчезал. Перед ним