Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

кабинет, клянусь Богом, я хотел закрыть уши и выгнать его вон. Отцовское сердце подсказывало, он намерен произнести то, против чего будет все мое естество. И он это прекрасно понимал, потому не стал тянуть и заявил:

– Я собираюсь жениться на Изабелле.

В это время сам Ангел стоял передо мной – розовощекая, светловолосая, робкая и нежная. Сама душа.

– Никогда!

Я закричал так, что девушка встрепенулась. Мне тут же захотелось прижать ее к груди и попросить прощения, но времени не было. Прежде чем разбираться с ней, я должен был закончить с сыном.

– Что в этом плохого? Я люблю ее, она – меня.

Я не хотел говорить при Изабелле, что он не любит ее, поэтому промолчал. Но не выдержал, когда Майкл по-хамски прижал девушку к себе за талию.

– Кто угодно, но только не она!

– Дядя… – прошептала побледневшая Изабелла. – Дядя, если дело в моем низком происхождении…

– Нет, душа моя. Дело не в этом, – я попытался ее успокоить. – А сейчас оставь нас с Майклом наедине, прошу тебя.

Сначала сын не хотел ее отпускать, но я настоял. Когда Изабелла покинула кабинет, я еще раз повторил Майклу, что никогда не соглашусь на этот брак.

– А с чего бы это мне тебя слушаться? – ухмыльнувшись, спросил он. – Я привел ее сюда не для того, чтобы просить твоего благословения. – Майкл подошел к моему рабочему столу и, уперев руки в столешницу, просипел: – Я привел ее сюда, чтобы ты сошел с ума, потому что я женюсь только на НЕЙ.

– Нельзя, – мой голос дрогнул, мысли спутались, но я все же нашел в себе силы и продолжил: – Она чиста, как роса поутру, а ты – мерзок!

– Мы еще посмотрим, кто из нас мерзок.

Сказав это, Майкл распрямился и ушел. Он оставил меня в одиночестве с рваной раной на сердце. Я понял, мне во что бы то ни стало надо помешать его планам.

И в тот момент я вновь подумал о египетской кисточке, которую много лет назад так и не смог выбросить. Эта кисть – истинное Зло – по-прежнему лежала на чердаке моего дома. Я думал о ней после каждой ссоры с Майклом, после каждой провальной сделки, а также после каждого успеха… Я думал о ней всегда, пока был в Англии. Только рабочие поездки и отсутствие сына рядом позволяли мне дышать без страха. В остальном – я казался себе пленником в собственном доме.

В отчаянии я достал виски и выпил несколько стаканов, чтобы унять боль. Но стало только хуже: от алкоголя я все больше и больше был себе омерзителен.

Я проклят. Проклят…»

Изабелла – очень призрачная девушка. Кто она такая, откуда – неясно. Но я выяснил, что именно она в 1911 г. станет матерью великого Скарабея, Калверта Телфорда.

Не забыть: попросить Жюли найти информацию о Пегги и какие у нее были отношения с Гарольдом, только ли рабочие.

5

Арсений возвращался домой поздно – часы показывали без пяти двенадцать. Почти в самом конце рабочего дня Роберт сообщил о новом клиенте, кровь из носу желавшем обсудить с арт-дилером картину, которую хотел бы купить, – речь шла о непримечательной работе молодого художника. Роберт приобрел ее скорее из сочувствия, чем из предчувствия будущей выгоды, но незнакомец положил глаз именно на это полотно. Увидел на сайте, и все: «Беру». Такое случалось редко. Точнее – никогда. Даже постоянные покупатели приходили, чтобы воочию оценить труд, который им приглянулся. А тут – давайте договор, я все подпишу и оплачу.

Встретиться с клиентом получилось только в девять вечера в итальянском кафе на Невском проспекте. Увидев незнакомца, молодой человек даже напрягся – тот походил на мафиози: глубокая, давно затянувшаяся рана на лице, грозный взгляд, будто бы стальное тело. Образу не хватало только шляпы и сигары. И при этом что-то мягкое прослеживалось в его внешнем виде. По крайней мере, так показалось Арсению. Тяжесть сочеталась с легкостью, грубость – с галантностью. Арсений нахмурился – он не любил такие головоломки – и тут же вспомнил слова Моэма: «Будто кроссворд, в котором для нужного слова не хватает клеточек»[5].

– Ян Матвеевич, но можно просто Ян, – улыбнулся мужчина, поприветствовав Арсения кивком головы и протянутой рукой.

– Очень приятно. Арсений. – Он в ответ пожал ледяную руку клиента.

– Я много о вас слышал.

– О, и от кого же?

– От коллекционеров. Вы начинающий арт-дилер, как я понимаю? Но дадите фору любому старичку.

– Вы преувеличиваете.

– Не я. Если кто и преувеличивает, то мои знакомые коллекционеры.

Арсений со смущением улыбнулся и достал из рабочего кожаного портфеля планшет.

– Вы сильно торопитесь? – поинтересовался он. – Договор на покупку картины я принес, но еще специально для вас скачал наш новый каталог. Это новинки, они поступят в продажу только в будущем месяце. Но вдруг вы уже захотите что-то забронировать… Ведь всякое бывает. Порой коллекционеры очень хваткие.

Арсений лукаво улыбнулся. Ян одобрительно кивнул.

Вскоре они начали неспешно говорить об искусстве, о текущей сделке и возможных будущих. В процессе общения Арсений отметил, что зря при первом взгляде навесил на Яна ярлык «мафиози». Мужчина оказался довольно приятным собеседником. Его внешность совсем не соответствовала тому, что было внутри, хотя сравнение с кроссвордом не покидало Арсения ни на минуту. Каким бы Ян ни был приятным, вопросов было больше, чем ответов.

Когда они уладили рабочие моменты и подписали договор, Ян пригласил Арсения в другой бар, где можно было выпить и послушать классическую музыку. Тот согласился по двум причинам: во-первых, Арс обожал, как звучит фортепиано, а еще (неловко признаваться) не хотел расставаться с Яном. Поэтому в баре они сделали заказ и продолжили разговаривать об искусстве. Арсений впервые не говорил, а слушал. Что более ценно – ему не хотелось перебивать и спорить, ему нравилось быть чуточку глупее «этого гиганта в мире живописи».

Приглушенный свет, мелодичная музыка, звон бокалов и отсутствие большого количества людей развязывали язык.

– Сразу прошу прощения, – сказал Арсений. Атмосфера располагала к неудобным и провокационным вопросам. Отчего-то казалось, что его простят даже за самое некомпетентное высказывание. – Вы так хорошо разбираетесь в искусстве. Буквально рассказали мне про зарождение абстракционизма, сюрреализма, поп-арта и вообще всего, что идет с припиской «в двадцатом веке». Такое ощущение, что вы присутствовали при всех этих событиях, разговаривали с родоначальниками этих течений… Но тогда почему вы купили именно такую картину?

Арсений показал на стол, где в папке лежал подписанный договор.

– У нас ведь полно более интересных и ценных работ. Но вы купили невнятное полотно. Да, по-своему интересное, не спорю. Даже прекрасное. Но… для обывателя, для человека, который ничего не смыслит в живописи. Это почти белый холст с редкими вкраплениями краски.

– Уж не хотите ли вы меня сравнить с персонажем пьесы «Арт» драматурга Ясмины Реза? Там некий Серж купил кристально-белый холст