Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

Я проснулся в поту среди ночи и больше не смог уснуть. Лежал и смотрел на умиротворенную Рози, которая явно видела более приятные сны, чем я. В тот момент мое сердце сжалось, а воздух перестал поступать в легкие. Я перевернулся на спину и будто даже услышал, как внутри меня перекатываются гвозди – их острые концы впивались в органы, принося мучительную боль. Но лучше она, чем тот сон!

Когда стало легче дышать, я встал с кровати, спустился на кухню и выпил воды. Спать не хотелось, а мысли ураганом проносились в голове. Я понял – мне нужно увидеть ЕЕ.

В кабинете было тихо и светло. Луна в эту ночь светила особенно ярко.

Когда я достал из шкафчика рабочего стола шкатулку, в которой лежала кисточка, замотанная в льняную ткань, боль с новой силой пронзила тело. Это был первый раз, когда я усомнился в правильности своего поступка. Должен ли я был привозить кисточку в свой дом? К своей Рози?»

В августе 1886 г. родился Майкл. Роуз скончалась почти через час после родов от потери крови и бог знает чего еще. Как констатировал врач, ребенок за девять месяцев высосал из нее все силы и здоровье, которых у нее и так не было в избытке.

О сыне Гарольд писал, но довольно скупо. Публично о нем почти не рассказывал, поэтому о Майкле можно узнать только из прессы и официальных документов.

Пока мальчик рос, бизнес Гарольда стремительно разрастался. О нем начала говорить вся Англия, а спустя несколько лет – чуть ли не все Европа и Америка. Вскоре торговец выкупил здание, комнаты в котором раньше только снимал.

Кроме того, он начал часто и надолго уезжать в командировки. Судя по отрывкам в дневниках, порой его не было в Лондоне по полгода.

Его сына воспитывали няни. Причем до пяти лет они менялись очень часто. Кажется, у ребенка был несносный характер, о чем в письмах сообщала мать Гарольда, помогавшая ему с уходом за ребенком и домашними делами.

Но ситуация изменилась в 1891 г., когда новой няней мальчика стала некая Пегги – девятнадцатилетняя девушка, приехавшая из соседнего графства. Судя по всему, она задержалась надолго: Гарольд вел с ней активную переписку, в которой девушка рассказывала ему о Майкле, сетовала на его плохое здоровье (мальчик постоянно болел), но больше внимания уделяла его характеру. Если верить Пегги, Майкл рос своенравным, эгоистичным, требовательным и капризным ребенком.

Мэри и Пегги всячески обхаживали и баловали его – лишь бы не истерил. Майкл носил только лучшие наряды, занимался уроками с Пегги только тогда, когда хотел (а это случалось крайне редко).

Когда Майклу исполнилось шесть лет, Пегги начала вести дневник. Он хранится у британского искусствоведа, хотя никакой ценности не несет. Первая запись в нем появилась 1 декабря 1892 г. Пегги написала о том, что теперь ее жизнь «сильно изменится» (нужно узнать, что она имела в виду, вдруг это связано с Майклом или Гарольдом).

В своих дневниках уже двадцатилетняя Пегги описывала трудности воспитания Майкла и сетовала на Гарольда, которого «никогда не было рядом», при этом приписывая: ребенок тоскует по отцу, но «злится на него, не выносит даже его имени, а меня презирает». Вероятно, между ними что-то произошло, и на это ЧТО-ТО, возможно, влияет египетская кисточка. Однажды Гарольд написал о ней:

«Мне нужно избавиться от кисти. Я привез домой Зло».

В начале XX в. скончалась мать Гарольда. О Пегги ничего не известно, записей о ней больше нет. Майклу тем временем исполнилось шестнадцать лет, и он, по словам отца, стал «неуправляемым безумцем». Одну из ситуаций Гарольд описал особенно подробно:

«Моему терпению пришел конец. Сегодня Майкл не пришел домой ночевать, слуги искали его всю ночь и не нашли! Утром, когда я уже намеревался обращаться в полицию, пришел мистер Фридман обговорить детали будущей сделки. Мы как раз находились в моем кабинете, пили чай и разговаривали о живописи: я подробно рассказал, что сейчас популярно в Париже и на что падки французы. В этот самый момент… Я до сих пор вспоминаю это со стыдом…

В кабинет ворвался Майкл. Он ногой распахнул дверь и облокотился о косяк. Его губы расплылись в ехидной улыбке. За его спиной маячил бледный старик-дворецкий, мистер Б.

– Майкл? – удивился я.

– Доброе утро, – заплетающимся языком сказал он и с большим усилием оторвался от косяка.

После этого мистер Фридман встал и, извинившись, хотел было уйти, но я попросил остаться, заверив, что сейчас все улажу и мы продолжим разговор.

Однако ничего уладить не получилось. Когда я попросил Майкла удалиться и привести себя в надлежащий вид, он хохотнул:

– А если не уйду? Может, я жажду наконец поговорить с вами, отец. К тому же тут приятная компания.

– Майкл, вы меня слышали. Я не буду повторять два раза. – Как же мне хотелось встряхнуть его и выставить за порог.

– Слышал-слышал, – будто передразнив меня, ответил тот.

От него пахло по́том, спиртным и незнакомыми духами. Резкий и дешевый цветочный запах ударил мне в нос, когда я подошел к нему, чтобы все-таки попытаться вывести из кабинета.

– Иди к себе, мальчишка. Сейчас же! – прошипел я ему на ухо, с трудом владея собой.

– Как скажешь, папенька. Приятно было повидаться, мистер… как вас там?

Слегка пошатываясь, Майкл направился к выходу из кабинета. Я же повернулся к гостю, попытался сгладить безобразное впечатление, которое составил о себе мой непутевый сын.

– Простите, мистер Фридман, это небольшое недоразумение… Майкл, он… – Я замялся, к тому же никак не мог найти платок во внутреннем кармане пиджака, чтобы промокнуть вспотевший лоб.

В этот самый момент, как проклятый бурский партизан-фермер[4], он – родной мальчишка – ударил в спину. Поднял знамя бунта в моем собственном доме и громко, с гордостью произнес:

– С сегодняшней ночи я мужчина.

После этого он разразился пьяным смехом и захлопнул дверь, а я начал жалеть, что не могу провалиться сквозь землю. Встречу с клиентом пришлось отменить: ни мистер Фридман, ни я не горели желанием продолжить говорить о живописи».

Как складывались отношения отца и сына дальше, неизвестно. Гарольд писал о нем вскользь и с негативом, потому что Майкл начал кутить на всю катушку.

Интересные вещи начинают происходит за два года до смерти Гарольда – в 1909 г. он пишет в дневниках, что сын пришел к нему с девушкой и объявил, что женится на ней.

Торговец упоминал об этой девушке вскользь – неясно, кто она и откуда. Сначала Гарольд назвал ее «невинным дитя», потом – Изабеллой. У меня этому нет подтверждений, но тон записей наводит на мысль, что она была ему знакома:

«Когда он привел это невинное дитя в мой