Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

состояло в том, что я не умела как он подавать свои «хотелки» в упорядоченном письменном виде. Вот как сейчас: Карл Иванович Лерхен подал просьбу о допущении его к предстоящей описи имущества Федора Ивановича. Он, как лицо, ходатайствующее о попечении, желал быть активным участником.

И плевать всем хотелось на то, что он не то что мешать будет, он намеренно будет гадить. Присутствие просьбу уважило. Естественно.

Теперь всякое мое действие можно было бы записать против меня. Отказываюсь дать ключи, значит, скрываю что-то. Не показываю бумаги — в них беспорядок. Возражаю — слишком эмоциональна. Молчу, значит, меня все устраивает.

Если бы Карл сам заявился на порог с требованием — я могла бы что-то ему сказать, но теперь я опять приходила все к той же мысли: мне нужен стряпчий.

Если бы дядюшка явился сам, я могла бы выставить его за дверь и потом сколько угодно краснеть перед Дуней за непочтительность. Если бы он прислал частное письмо, я могла бы не ответить. Если бы стал кричать — тем лучше, пусть кричит.

Я сложила извещение Корсакова и убрала его в стол. Чтобы не мозолило глаза и не злило. Сегодня я так и не поехала к Белозеровой, а теперь было уже поздно. Мне оставалось только надеяться, что она не откажет в просьбе стать попечителем. Потому что если не она… то кто?

В кабинете я просидела до тех пор, пока свеча не превратилась в маленький огарочек, и только тогда пошла спать с твердым намерением с самого утра ехать к Софье Андреевне

Утром я велела Петьке отнести Белозеровой карточку с короткой запиской-просьбой принять по срочному делу. Ответ она прислала с Петькой же: она будет дома до полудня.

Вранов мне не сообщил, ждать ли его, потому я рассудила, что лучше предупредить генерала запиской через солдата, что я буду дома после обеда, чем упустить возможность поговорить с Софьей Андреевной как можно раньше.

К Белозеровой я приехала в одиннадцатом часу. Дуня осталась в передней, а меня Софья проводила в гостиную. У нее было тихо, спокойно. И это ощущение казалось странным на фоне почти постоянного движения в доме Лерхенов.

Я присела на кресло и несколько секунд смотрела на собственные руки. Мне хотелось поделиться сразу всеми проблемами, заручиться поддержкой, взять совета. Столько всего — а мне и рассказать некому, кроме Дуни. А Софья все же уже помогла мне.

Но было нельзя. Приличия, расшаркивания, сдержанные эмоции…

— Вы разрешили обращаться к вам, если будет нужда, — сказала я наконец.

Она чуть прищурилась.

— Допустим.

Я выдохнула.

— Мне нужен человек, которому поверит присутствие. Кто-то, чье слово будет иметь вес в обществе, — продолжила я. — Карл Иванович добивается попечения над делами отца и типографией. Формально он ближайший родственник, взрослый мужчина и, если слушать его самого, единственный человек, способный спасти нас от моей неопытности. На бумаге это выглядит почти убедительно.

— А на самом деле?

Я пожала плечами.

— На самом деле, я буду говорить вам без утайки, если типографии и нужен попечитель, то точно не он. И я знаю, что можно ходатайствовать, чтобы попечение над отцовскими делами было поручено не ему.

Софья Андреевна сложила руки на коленях.

— Вы хотите, чтобы я посоветовала вам, кого назвать?

Я глубоко, как могла, вдохнула. Белозерова все поняла раньше, чем я сказала. Но я все равно произнесла это вслух:

— Я хочу просить вас принять это на себя.

Молчание вышло коротким и неприятным, потому что я уже знала, что она ответит.

— Нет.

* * *

Огромное спасибо за ожидание! Я вернулась)

6.1

Я удержала лицо. Ну или хотя бы надеялась на это. Да, я, конечно, понимала, что Софья Андреевна может отказать, этот вариант я тоже неоднократно прокручивала в голове. Но надежда все же умирает последней. Вот сейчас она у меня героически испустила дух. Несколько секунд я помолчала, собираясь с мыслями.

— Я понимаю, — сказала наконец.

Белозерова внимательно смотрела, ожидая что-то еще.

— Софья Андреевна, не буду скрывать, что я надеялась на другой ответ, — продолжила я. — Но понимаю, что вы мне и так уже хорошо помогли. И возиться с проблемной девицей вам вряд ли хочется.

Вдова вздохнула, чуть поменяла положение. В ее глазах появилась теплота сочувствия.

— Мне очень нравится ваша прямолинейность, Варвара Федоровна, — произнесла она мягче. — Хотя порой стоит быть менее открытой.

— Прошу прощения, если это обидело вас, — я натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть досаду на саму себя.

— Ну что вы, Варвара Федоровна. Если бы я была настолько обидчива, общество давным давно бы съело меня и не подавилось. Но это не значит, что все такие, — ответила Белозерова. — Но позвольте мне объяснить свое решение. В скором времени ко мне приезжает племянница. Она на сносях, а муж на Кавказе. Мне придется принять ее у себя и устроить весь дом под ее нужды. В ближайшие недели я не смогу уделять вам столько времени, сколько потребует попечение над делами Федора Ивановича.

Я немного расслабилась. Дело было не во мне и не в каком-то моем поступке или слухах, о которых я могла даже не знать. Софья по-прежнему была ко мне лояльна, а, значит, я могла чувствовать, что я не одна. Это было мне важно.

— Похвально, что вы не сидите сложа руки, Варвара Федоровна. Немногие девицы обладают достаточным упорством и стержнем для этого, — сказала Белозерова. — И вы правильно делаете, что ищете поддержку. Быть может, я могу вам помочь в чем-то ином?

Я потерла лоб пальцами.

— Вы уже помогаете, просто не осуждая, — ответила я. — Но… Я сейчас в таком положении, что я не могу обращаться к людям без надежной рекомендации.

Белозерова чуть наклонила голову, давая понять, что вся внимание.

— Мне нужно собрать очень много бумаг и оформить все правильно, — объяснила я. — Чтобы ни Карл Иванович, который слишком активно пишет в присутствие, ни кто-либо другой не смог придраться к документам.

— Стряпчий, — произнесла Софья. — Мне нравится правильность хода ваших мыслей.

Софья Андреевна поднялась, подошла к небольшому письменному столику у окна и начала перебирать письма и визитные карточки. Делала она это так неторопливо и уверенно, будто давно уже знала, что именно мне понадобится, поэтому держала нужную карточку ближе.

Белозерова вернулась на